Постосветское пространство переживает очевидный системный кризис. Одним из его составных элементов стал кризис национальной и государственной идентичности, с особой остротой и в специфических формах проявляющийся в отношениях между тремя «славянскими сестрами» – Россией, Украиной и Белоруссией, равно как между тремя «славянскими братьями» – русским, украинским и белорусским народами. Суть этих кризисов одна, но проявления разные. В белорусским случае – «притягивание», попытка частичного восстановления СССР, в украинском – «отталкивание» даже ценой возможной угрозы территориальной целостности Украины. Одинаковой – мифологической – является и психологическая и идеологическая основа восприятия в массовом и обыденном сознании народов и государств, которое определяет и политику. Выход из кризиса в Москве зачастую видится в ликвидации существующих ныне независимых государств – в поощрении центробежных тенденций в украинском государстве (миф о «брате-враге») и в объединении с Белоруссией (или ее присоединении) – миф о «брате-союзнике»

История взаимоотношений двух родственных славянских народов – русских и белорусов, проблема их сосуществования в одном государстве вовсе не так проста, как кажется на первый взгляд. Ни в Российской империи, ни при Временном правительстве белорусы, также как и украинцы, вовсе не почитались самостоятельным и, тем более, суверенным, народом. Эта же политика «единой и неделимой» России была унаследована и большевиками, на словах провозглашавших свободу национального самоопределения, а на деле под лозунгами «мировой революции» стремившихся не только к сохранению старых, но и к приращению новых территорий. В советский период Белоруссия пережила как период «белорусизации», так и борьбы с «национал-уклонизмом». В последний период существования СССР и первые годы после возникновения независимой Белоруссии происходит раскрепощение и рост национального самосознания белорусского народа, активизация процесса его национального политического самоопределения. Однако Александр Лукашенко, придя к власти, возобновил политику русификации и подавления национальной белоруской культуры и языка. Демократическая Белоруссия долго не забудет правящему классу России поддержку этому лидеру.

Концепция восстановления СССР рассматривает его как «славянское» государство, а планируемое воссоединение, независимо от его формы – как союз близкородственных наций. Однако это очень непрочная и расплывчатая основа. Во-первых, Россию, не говоря уже об СССР, никогда нельзя было назвать исключительно славянскими и православными государством, в том числе и исключительно этнически русским. Россия, прежде всего, многонациональное и поликонфессиональное государство. Поэтому неизбежно возникает вопрос: что могло бы стать основой ментальной близости – этнокультурная и конфессиональная общность (славянство) или принадлежность к распавшемуся государству и опыт «социалистического строительства»? «Славянские» концепции в любой их форме являются в своей основе разновидностью этнического национализма. История показала, что на этой основе невозможно создать прочное государство, поскольку оно будет чужим не только для неславянских народов, которые неизбежно войдут в его состав, поскольку практически не существует этнически «чистых» территорий, но и для самих славянских народов.

Ни белорусскому, ни украинскому национальному сознанию не свойственно восприятие друг друга как части «одного разделенного народа», который надо воссоединить, и во взаимных представлениях ни украинцы, ни белорусы вовсе не отрицают наличие друг у друга национальной и государственной идентичности. В Украине и Белоруссии происходит смена регионального сознания. Значительная часть обеих наций считает себя и свои государства частью не бывшего СССР, не Восточной Европы, а Европы Средней, или даже Европы в широком смысле слова. Это подтверждает и участие не только Украины, но и Белоруссии в различных среднеевропейских организациях и проектах. Ни одно из постсоветских и постсоциалистических государств не захочет возвращения в Восточную Европу, поскольку для них это будет означать возврат в прошлое и утрату независимости, с таким трудом обретенной.

На какой основе могло бы сформироваться новое образование? Будет ли это объединение народов и обществ или объединение двух режимов, двух государств исходя из геополитических, экономических и материальных и интересов? И здесь мы сталкиваемся с двумя мифами. Миф первый: в случае объединения те социальные гарантии, которые в данный момент выгодно отличают Белоруссию от России, будут распространены на Россию. На самом деле, очевидно, что произойдет обратное. Белорусская «модель» ограничена рамками «своего» общества и государства и по своему потенциалу вовсе не рассчитана на распространение в огромных масштабах. Белорусское «благополучие» во многом оплачивается из российского бюджета, например, сохраняющимися даже сейчас «льготными» ценами на газ в 47 долларов. Не нужно, однако, забывать, что и в отношениях с нынешней официальной Белоруссией «отключение газа» также использовалось как политическое оружие. В случае объединения белорусская система прекратит свое существование, а Белоруссия превратиться в российскую провинцию.

Миф второй: о необходимости объединения во имя единства демократических сил. Однако то функциональное состояние, в котором находятся сейчас российские и белорусские демократы не позволяет говорить о возможности создания эффективного движения. До сих пор многие российские демократы полагают, что национальное самоопределение можно «отменить», что это не исторически закономерный процесс, а затея кучки зловредных интеллигентов, которые-де только и думают, как «насолить» России. В ответ они получают обвинения в том же «национализме», только направленном сохранение русского государства, и в «имперскости». Россия, в том числе и демократическая, в большинстве своем с трудом понимает устремления соседних малых этнически родственных народов, по традиции рассматривая их исключительно как орудие своей внешней политики, а регион – как арену соперничества с Западом. Подобный подход противоречит не только устремлениям самих этих народов и выстраиванию с ними новых добрососедских отношений, свободных от имперских и советских принципов. Такой подход все больше противоречит новой международной ситуации и никуда, кроме как в тупик, Россию не приведет.

Возможное объединение иногда рассматривается как воссоединение одного разделенного народа. В этом случае объединение привело бы к окончательной русификации, к исчезновению белорусов как этнической, культурной и политической общности. Вряд ли на такой основе возможно объединение демократических сил. Если в начале ХХ века идея создания славянских государств совпадала в какой-то мере с тенденцией к национальному самоопределению, то теперь она, и это подтверждает распад других многонациональных славянских федераций – Югославии и Чехословакии, очевидно противоречит ему. В случае осуществления интеграции мы окажемся перед неприятной дилеммой: неизбежно придется принести в жертву либо российскую, либо белорусскую государственность.

Двухчленная федерация, состоящая из столь разновеликих республик и народов в качестве ее субъектов оказывается диспропорциональной и, следовательно, нежизнеспособной. Формальное равноправие субъектов федерации означает отрицание равноправия граждан. А это, в свою очередь, приводило бы к постоянным взаимным претензиям, и в конце концов закончилось бы либо быстрым распадом «общего» государства, либо ассимиляцией более крупным и сильным народом и большим субъектом меньшего, созданием этноцентристского и централистского государства. Более крупный «родственный» народ условиях начнет угнетать меньший. Вследствие этого у «меньшего брата» вновь неизбежно возникает национальное движение, ставящее своей целью отделение и создание своего независимого национального государства.

Создавать образование типа Евросоюза для противостояния Евросоюзу – еще более нелепо. Не говоря уже о том, что для того, чтобы достичь уровня развития (не только социального, но государственного и политического) стран ЕС, надо пройти долгий путь существования национальных независимых государств и только потом думать об интеграции. Объединение двух отстающих в своем развитии государств не приведет к созданию одного передового. Скорее, наоборот, процесс развития еще больше замедлится. Идеи ЕС и восстановления СССР – вещи несовместимые. Зачем создавать союз России и Белоруссии на принципах ЕС, если обеим странам (особенно Белоруссии) можно либо присоединиться к ЕС, либо налаживать с этой организацией пусть и трудное, но сотрудничество. Кроме того, страны ЕС находятся на иной стадии развития, имеют иные традиции межгосударственных и межнациональных взаимоотношений. Поэтому попытка создать на просторах постсоветского пространства организацию, сходную с ЕС не по форме, а по сути и задачам, просто нереальна. Кроме того, в случае ЕС не идет и речи об упразднении национальной государственности и восстановлении распавшегося коммунистического многонационального государства. Для Европы объединение – новая форма интеграции развитых национальных государств. Для постсоветских государств это означает отрицание такой возможности.

Попытки России вернуться в прошлое приведут - и уже привели - только к тому, что национальное самосознание зарубежных славянских народов формируется и будет формироваться на антироссийской и антирусской основе. И в сознании самой России, и в сознании ее непосредственных соседей слова «демократический» и «антирооссийский» будут восприниматься как синонимы. Объединение России и Белоруссии не только невозможно, но и не нужно - ни России, ни Белоруссии. Свободные народы и суверенные государства вполне могут поддерживать равноправные и взаимовыгодные отношения. Если же произойдет объединение на авторитарной основе, то оно не будет ни эффективным, ни долговечным. Результатом будет лишь взаимное разочарование со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Автор – ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.