Мы по инерции подшучиваем над президентом Беларуси, когда он в очередной раз выступает перед организованной группой российских журналистов. Узнаем много интересного. Затем выслушиваем отповеди преследуемой оппозиции. Но мы так и не понимаем до конца, в чем суть этой бесконечной пиаровской войны и в чем заключается трагедия действующего режима в Минске.

Как это не парадоксально, основная проблема Лукашенко – отнюдь не внутриполитическая ситуация, особенно положение с демократическими правами, на которое напирает оппозиция, а отсутствие внятной национальной идеи, понятной хотя бы ему самому, чтобы он мог демонстрировать ее Москве и миру. Именно это и повлекло за собой его трагические, почти гамлетовские метания в последнее время по всему политическому полю.

Он до сих пор полагает, что чем чаще он будет напоминать о пафосе родства славянских народов и необходимости объединения в Союзное государство, тем лучше к нему будут относиться в России. Никто не сомневается в том, что все его словесные эскапады перед специально привезенными и правильно настроенными российскими журналистами тщательно продуманны. Скорее всего, за этим стоит Наталья Петкевич, автор всех речей «батьки». Подобно своему другу Уго Чавесу, Лукашенко порой доходит до невероятных высот в образности и риторичности высказываний. Когда так ведет себя простой смертный – окружающие либо смеются, либо обижаются. Когда так ведет себя глава государства – окружающие понимают, что это в чистом виде пиар. И пиар адресный, направленный не на широкие массы славян (хотя иногда и не без этого), а лишь на небольшую их группу, работающую в историческом центре Москвы.

Лукашенко оказался единственным многолетним главой государства бывшего СССР, который практически ни разу не использовал националистические настроения. «Белорусский национализм» (ниже мы постараемся понять, что это за явление) полностью и целиком достался на откуп различным видам оппозиции, которые в итоги и монополизировали его, лишь слегка обрамив общедемократической и либеральной риторикой. А Лукашенко так и остался со своим Союзным государством, «славянским братством» и «общей историей и культурой». Эта риторика, казалось бы, должна сейчас, на волне имперских настроений в России и сознательном ностальгическом давлении с телеэкрана, идти просто «на ура». Но второй парадокс как раз в том, что именно эта риторика и загнала сейчас Лукашенко в узкую идеологическую клетку без выхода, где он и мечется аки последний зубр в заповеднике.

Внешняя составляющая «борьбы за воссоединение славянских народов» морально-эстетически безупречна и не вызывает у большей части подвергаемому такому пиар-насилию населения сомнений. Отдельные интеллектуально сложные личности, сомневающиеся в необходимости объединения, не в счет. Но если лет десять назад все это выглядело совсем уж безобидно и даже прогрессивно, то сейчас практическая сторона вопроса полностью заслонила собой высокий пафос исторической миссии. Вот тут-то у Лукашенко и его окружения и случился идейный кризис, длящийся до сих пор, и воплотившийся на практике в череду «бесед сам с собою» на статичном фоне специально подобранных российских журналистов.

Последнее по счету выступление Лукашенко перед группой провинциальных российских журналистов было по-своему показательно, хотя и не во всем. Он опять говорил о Союзном государстве, но возмущался повышением цен на газ. Мол, раз государство союзное, то и повышать не надо. Вдумаемся. Повышение цены на газ сразу поставит в сложное положение крупные промышленные предприятия Беларуси. Но и это можно пережить – пережила же «Криворожсталь». Да, рентабельность снизилась, но это проблемы Лакшми Миттала, да и, вообще, не умер никто от этого. Но в Беларуси ситуация совсем иная. Там нет Лакшми Миттала, там вообще никого нет, поскольку все заводы в собственности государства и регулярно на постоянной основе подвергаются государственному же рэкету. За каждым предприятием негласно закреплен колхоз, а то и несколько. Дотируемая из России промышленность и содержит этих пейзан, которые в массе и составляют электорат Лукашенко. Картошка в Полесье растет из года в год исключительно благодаря, условно говоря, Гродненскому азотно-фосфатному гиганту. Был я на нем пару лет назад – грандиозное зрелище. В таких условиях у Лукашенко вызывает резкую реакцию отторжения по принципу «чур меня чур!» не только рост цен на газ, но и регулярные попытки российского капитала что-нибудь приватизировать в Беларуси. Вот в Мозыре есть НПЗ. Если его купит условный Алекперов, а Гродненский азотно-фосфатный - условный Кантор, то сельское хозяйство в двух областях Беларуси, Гомельской и Гродненской просто загнется. А поскольку Союзное государство автоматически подразумевает свободу перемещения капитала и равные условия на рынке, то в Минске в мрачном здании на центральной площади у всех уже мозги опухли от противоречия между морально-историческим пафосом и реальностью.

Та же история и с транзитом нефти. Социальная система Беларуси держится исключительно на «фарцовке» давальческой нефтью. Знаменитые пенсии в 500 долларов действительно создают видимость социальной стабильности. Народ доволен. Он наслышан о проблемах российских пенсионеров и очень гордится «батькой», который сохранил и приумножил советскую социальную систему. Народ этот не знает, что реальное Союзное государство эти пенсии аннулирует, поскольку они основаны на «фарцовке» российской нефтью в Польшу. Кстати, даже российские граждане, особенно преклонного возраста попадаются на эту удочку. Сам видел людей старшего поколения, восхищенных Беларусью после краткосрочной туда поездки. Советский заповедник. Пенсионеры получают немыслимые даже по московским меркам пенсии, здравоохранение и учеба бесплатно, коммунальные услуги – копейки. А объяснения о том, что все эти блага родом из Ханты-Мансийска и имеют внешний вид черной маслянистой жидкости с резким запахом, отметаются как несущественные. Дополнительным фактором становится антураж и детали быта современной Беларуси. Там даже докторскую колбасу до сих пор заворачивают в до боли памятную плотную бумагу сероватого цвета.

Как связать между собой экономическую и политическую реальность объединения с многолетними ритуальными заклинаниями о Союзе сейчас никто в Минске придумать не может. Дело даже не в интеллектуальной подготовке самого Лукашенко или, например, все той же Петкевич. Просто этот клубок действительно нереально развязать безболезненно. Упорствуя в идее создания Союзного государства, они и завязали себя в этот идеологический узел, от которого сейчас эти беловежские Гудини лихорадочно пытаются освободиться с помощью безудержного пиара. Его тактика, кстати, несколько раз радикально менялась. Изначально все выше описанные противоречия «вешали» на российских олигархов, которые постоянно замышляли недоброе в адрес белорусской экономики. Сейчас это не катит, в связи с отсутствием олигархов с самостоятельными амбициями. Риторика Лукашенко плавно переместилась в морально-этическое русло: братья-россияне, что ж вы делаете, мы же ваш единственный союзник на планете, а на западном направлении так и вообще уникальны.

Военное значение Беларуси для России на самом деле весьма условно, если не театрально. Там находятся только два реально важных военных объекта: радарная система ракетного предупреждения и комплексный объект дальней связи Северного флота, а точнее – такая большая рация для подводных лодок. За них платится немалая аренда, деньги от которой расходуются на содержание белорусской армии, огромной и непропорциональной по современным меркам и абсолютно советской по системе организации. А представить себе, как в современной ситуации литовские танки (оба!) продвигаются по белорусским автострадам к Москве, может только человек с застарелой и неоперабельной опухолью мозга. Здесь, кстати, возникает еще одно противоречие, но уже между внутренним и внешним лукашенковским пиаром. Создавая себе положительный имидж среди по национальной своей сути инертного и консервативного белорусского электората, Лукашенко более десяти лет твердил народу, что у нас нет олигархов и нет Чечни, а в России они есть. Реальное объединение, возможно, олигархов и не прибавит, но вот единую армию даст точно. Не в рамках ОДКБ, а прямо вот так вот совсем единую. Я уже вижу белорусский стройбат в Ливане под охраной чеченских профессионалов. Боюсь, что они там картошку начнут высаживать, а не мосты строить.

И, наконец, последний штрих этой картины Шагала. Единый эмиссионный центр под контролем Москвы (а другого не будет просто по определению) раз и навсегда убьет современную систему государственного управления всей Беларусью как сложившийся механизм. Он ведь, механизм, держится на абсолютно сталинских принципах (подчеркиваю: принципах, а не методах, несмотря на отдельные эксцессы). Без окрика из администрации президента ничего не работает. Это сродни ночным телефонным звонкам Сталина секретарям обкомов, после которых тех откачивали два дня, но план добычи, производства и сдачи чего бы там ни было выполнялся неукоснительно.

Все это - естественно сложившийся ход вещей. Начался он после первого избрания Лукашенко с, казалось бы, мелочей того же пиара, но, как показало время, весьма характерных мелочей. Лукашенко, придя к власти, с пафосом восстановил советские флаг и герб Беларуси. Стратегия на объединение и создание описанного выше государственного и социально-экономического механизма началась именно с этого. И именно после этого оппозиция получила в свое полное распоряжение атрибуты «независимой Беларуси»: бело-красный (почти польский) флаг и слегка переделанный литовский герб (рыцаря «Погони» просто повернули в другую сторону – на запад). Ими они с тех пор и размахивают. А Лукашенко лишь изредка, срываясь, говорит о «сохранении государственного суверенитета», но как-то неубедительно. В этом-то и кроется фундаментальная ошибка всего этого многолетнего пиара.

Белорусский национализм (вот мы и добрались до конструктивных предложений) безобиден по своей сути. Он по определению не содержит агрессии. В советское время «историю Беларуси» выращивали искусственно в заповедниках исторической науки. Где-то забыли упомянуть важную деталь, где-то сместили акцент – вот вам и история Беларуси, в которой есть и первопечатник Франциск Скорина и русинский язык как государственный в Речи Посполитой и тому подобное. Нормально. Это не страшно. Так поступали все. Слышал из первых уст рассказы о том, как в каждой республике в приказном порядке создавали «национальные оперы», а произведениями Янки Купалы до сих пор зачитываюсь в оригинале. «Цвiцi-ж, каласуйся, мой край\ Цi сонейка заход, цi ÿсход!\ Аб Сталiне песнi спявай\ Спявай беларускi народ!». «Горад шчяслiвый, шчяслiвыя сёлы,\ Льюцца крынiцы с вясновых проталiн.\ Шчыра, ад сэрдца, с усмешкай вясёлай\ Волю i шчасце гадуе нам Сталiн!».

Пару лет назад Лукашенко озаботился реформой белорусского языка. На самом деле даже толковый словарь его толком (извините за каламбур) не составлен. По указу Лукашенко за эту работу все-таки взялись, что неожиданно вызвало резкий отпор оппозиции. Это был первый и единственный случай, когда Лукашенко залез на «каноническую» территорию оппозиции. Большая часть страны говорит на «суржике», иногда даже копируя манеру говора «батьки». Оппозиция же предпочитает говорить даже с российскими журналистами на якобы «чистом» белорусском языке. На самом деле «чистого» языка практически нет. В быту на белорусском (в том числе читая газеты и художественную литературу) говорят только в крайне западных районах двух западных областей, но там в речи много полонизмов. Оппозиция же обвинила Лукашенко в «русификации» языка, хотя идея обогащения архаичного словаря деревенских говоров современной лексикой выглядит довольно здравой. Если бы он это сделал раньше, то пополнил бы электоральную копилку еще дополнительными голосами из Сопоцкина, Вилейки, Ошмян, Волковыска и Давид-Городка. А так все это достается Милинкевичу, который, похоже, на государственном языке и вовсе не говорит.

История с языком на редкость показательна. Никто в Москве не схватится за голову из-за реформы белорусского языка. Никто не осудит Лукашенко, если он вернется к псевдонациональным государственным символам. Если он вдруг заговорит не о Союзном государстве, где еще непонятно какая роль ему достанется, а о Беларуси – как о государстве посреднике между несколькими культурами. Кто мешает гродненскому православному епископу стать посредником в переговорах с католической церковью? Я был в иезуитской семинарии в том же Гродно, смотрел как мальчишки, подоткнув сутану в джинсы, играли во внутреннем дворе новициата в футбол. Замечательные ребята. Зачем сперва отдавать на откуп оппозиции организации национальных меньшинств, в первую очередь поляков, а затем лихорадочно их разгонять, обвинив в антигосударственной деятельности? Если пафосная риторика ностальгического характера оказалась идеологическим тупиком, разве не логичнее стать именно тем, чем Белоруссия и должна была стать по своей исторической сути: мостом между Россией и Польшей (в широком смысле слова) со всеми остановками. А, учитывая все большие региональные амбиции современных осколков Речи Посполитой, это была бы беспроигрышная позиция. И в Москве не скажут ни одного дурного слова.

По большому счету, вся эта морока с союзной Белоруссией в виде классического объединения никому не нужна. Остался только пиаровский пафос, по инерции бьющий не туда. Ностальгия по Советскому Союзу – она ведь и в России не больше, чем пиар. А Белоруссия, как еще один эксклюзивный механизм взаимоотношения с Европой (пусть даже только с некоторой ее частью), весьма привлекательна для Москвы. И самое интересное, что перехватить у оппозиции добровольно отданные ей идеологические позиции, - дело все того же пиара, причем практически нескольких месяцев. Надо только сделать правильный выбор и не раздражать больше никого выходками в духе Уго Чавеса.