Политика бывших советских клиентов — государств, возникших после распада СССР, и бывших союзников Москвы по Варшавскому договору, в серии публикаций Андрея Суздальцева изображена чересчур мрачными красками. Так, в первой части своих «Лимитрофов» автор утверждает, что постсоветские государства «ищут свою нишу на мировом политическом рынке», «играют в псевдоинтеграцию с Россией», «интригуют в Вашингтоне и Брюсселе», «шпионят и тут же продают добытую информацию на оба фронта». Представляется, однако, что имперские» планы России отложены в долгий ящик, а экономический суверенитет новых лимитрофов — буферных государств между Россией и Старым Светом — тем более никто не подвергает сомнению.

Термин лимитрофы (от латинского limitrophus — «пограничный») пришел совсем из другой эпохи. Его возвращение в оборот еще раз доказывает, что история, причем вопреки Марксу, повторяется совсем не обязательно в виде фарса. После революции 1917 года, гражданской войны и краха и распада Российской империи на европейских границах Советского Союза образовался пояс новых независимых государств, полностью или в значительной своей части входивших в состав Российской Империи. Новые государства рассматривались державами Антанты как «санитарный кордон», призванный предотвратить распространение коммунизма в Западную Европу. Была идея создать такой же пояс еще и в Закавказье — из Армении, Грузии и Азербайджана. После Первой мировой войны предполагалось, что эти государства будут поддерживать США. Однако Вашингтон, как известно, от участия в Версальской системе уклонился, и Антанта, без большого сожаления, решила сдать молодые закавказские республики Москве.

В СССР 1920-30-х гг. государства-лимитрофы — Польшу, Литву, Латвию, Эстонию, Финляндию и Румынию — полноценными государствами в значительной мере не считали и рассматривали как первые территории, которые при случае можно будет присоединить к «братской семье советских республик». Большевики претендовали на все земли, которые прежде входили в состав Российской империи. Поэтому отношения с лимитрофами были, как правило, откровенно враждебными. Показательным исключением была лишь Литва, у которой с 1920 года существовал острый конфликт с Польшей из-за захваченного польскими войсками Вильнюса. Польша считалась в Москве самым зловредным из всех лимитрофов. Поэтому советское руководство и пыталось дружить с Литвой против Польши. Однако поскольку общей границы СССР и Литва тогда не имели, советско-литовские отношения не оказывали большого влияния на пояс лимитрофов, который никогда не представлял собой даже подобия военно-политического союза. В недавней истории такие попытки тоже предпринимались, но снова ни к чему не привели.

В 1939 году в результате пакта Молотова–Риббентропа и последующего германского нападения на Польшу пояс лимитрофов был ликвидирован и поделен между Германией и СССР, а в результате Второй мировой войны все бывшие лимитрофы были присоединены к СССР или попали в сильную зависимость от него. С таким разделом Европы Англия и США согласились в 1945 году на Ялтинской и Потсдамской конференциях, и статус-кво на востоке Европы сохранялось вплоть до конца 1980-х годов. Лишь Финляндия смогла сохранить свою независимость, хотя Советский Союз и там имел некоторые экономические преференции.

Сегодняшняя российская элита полностью унаследовала советское имперское мышление середины XX века в отношении постсоветских и восточноевропейских государств, хотя нынешние российские границы на западе примерно соответствуют границам Московской Руси первой половины XVII века. Сейчас вокруг России с запада и юга сложился новый пояс лимитрофов. К старым лимитрофам добавились Украина и Грузия, а место Румынии заняла Молдова, которая с Россией не граничит, зато имеет внутри своих границ «маленькую Россию» — Приднестровье. Теперь российские соседи, в отличие от прежних лимитрофов, либо уже входят в мощные и стабильные военно-политические и политико-экономические блоки — Евросоюз и НАТО, либо активно стремятся войти в их состав. Новых лимитрофов объединяет и наличие демократической формы правления. К ним примыкает Азербайджан, отличающийся от прочих авторитарной властью и острым конфликтом с одним из немногочисленных российских союзников, Арменией, — из-за Нагорного Карабаха.

Признать полную независимость новых лимитрофов России явно не хочется. И если военное воздействие на них сегодня не представляется возможным, то остаются рычаги экономического давления, прежде всего, в плане поставок энергоносителей. Однако утверждение, будто «большая часть современных лимитрофов второе десятилетие подряд пользуются многочисленными экономическими преференциями со стороны России», относится скорее к прошлому, чем к настоящему. Какие уж тут преференции, если «Газпром» семимильными шагами наращивает цены на газ до мифического «общемирового уровня», Грузия и Молдавия подвергаются экономической блокаде, да и польской сельхозпродукции путь на российский рынок практически закрыт.

Вопреки расхожему мнению, в подавляющем большинстве постсоветских государств не опасаются поглощения со стороны России и не используют этот тезис даже в пропагандистских целях. Не говоря уж о Чехии, Словакии, Венгрии и балканских государствах, у которых отношения с Москвой вполне партнерские и взаимовыгодные. Даже Польша и государства Балтии, у которых с Россией отношения довольно напряженные, об угрозе аннексии давно не говорит. Членство в НАТО и Евросоюзе надежно гарантирует от перспективы возвращения «под руку Москвы», даже если в России произойдут самые непредсказуемые перемены. Да и в России, к примеру, идея поглотить Польшу никогда не пользовалась популярностью.

В той части политической и экономической элиты, которая близка к власти, аппетиты распространяются, помимо союзной Белоруссии, на Южную Осетию, Абхазию, Крым, Восточную Украину, Приднестровье. Россия, пусть и неофициально, готова предъявлять территориальные претензии государствам, пока еще остающимся за бортом ЕС и НАТО — по отношению к ним угроза территориальной целостности со стороны России выглядит вполне реальной. Москва этого и не скрывает, особенно когда дает добро на проведение референдумов в Приднестровье и Южной Осетии. Чего стоит хотя бы заявление главы Приднестровской молдавской республики Игоря Смирнова о том, что он договорился в Москве с вице-премьером российского правительства Александром Жуковым о «гармонизации» законодательства Москвы и Приднестровья. Насколько реалистично данное намерение — другой вопрос. Что же касается Восточной Украины, то достаточно вспомнить памятную президентскую кампанию 2004 года, когда на сепаратистских собраниях в Харькове и Донецке присутствовал российский посол на Украине. И если по отношению к Украине сейчас планы восстановления империи отложены в дальний ящик: эта страна слишком важна для транзита российских энергоносителей в страны Евросоюза, и любая попытка дестабилизировать обстановку там вызовет окрик из Брюсселя, то с Молдавией и Грузией предпочитают не церемониться. Грузия ускоренным темпом движется в НАТО именно потому, что хочет гарантировать сохранение своих границ.

Тут опять встает неразрешимое в чисто правовом поле противоречие между принципом нерушимости государственных границ и правом наций на самоопределение. В последние 15 лед все неоднократно решалось в пользу самоопределения: так было при объединении Германии, распаде СССР, Чехословакии и Югославии. Распад многонациональных государств происходил либо в результате договоренностей элит (СССР, ЧСФСР), либо в условиях фактического отсутствия центральной власти (СФРЮ). В каждом случае признание новых государств и границ со стороны международного сообщества. Самый последний по времени пример — провозглашение независимости Черногории. В случае с непризнанными постсоветскими республиками ни одно из этих условий не соблюдается, поэтому шансов на близкое разрешение «замороженных конфликтов» в соответствии с интересами Москвы пока не просматривается.

В последнее время наряду с политическим суверенитетом нередко говорят о суверенитете экономическом. И в статье г-на Суздальцева содержится намек на то, что коварные соседи России, не будучи в состоянии эмансипироваться от нее экономически, должны быть заинтересованы в том, чтобы она становилась еще более сильной в военном и экономическом отношении. Тогда, дескать, страны Запада, будучи заинтересованы в лимитрофах как в барьере на пути распространения российского влияния, отвалят им щедрую помощь и пойдут на уступки по ряду экономических вопросов, в частности, насчет допуска товаров и мигрантов из Восточной Европы на западные рынки. Однако подобное предположение не выглядит убедительным. Ведь безвозмездную помощь любой ценой Запад может оказать лимитрофам только в том случае, если сам окажется в жесткой конфронтации с Россией, а условий же для такой конфронтации не просматривается. Восточная Европа скорее должна быть заинтересована в экономическом ослаблении России в связи с вероятным падением цен на энергоносители, что неизбежно и похоронит любые планы возвращения Москвой хотя бы части советского наследства.

Между тем, сегодня вообще не приходится говорить о независимости одних государств от других в экономическом отношении. Даже самые развитые экономики, не исключая США, так или иначе зависят от поставок энергии и сырья и от условий доступа своих товаров на внешние рынки. Речь может идти не об экономическом суверенитете, а скорее об экономической состоятельности того или иного государства. В этом плане восточноевропейским государствам еще предстоит догонять большинства «старых» членов ЕС (хотя уровень Португалии и Греции они уже преодолели). И Россия здесь все равно будет последней, на чью помощь они станут полагаться.

Мнение автора не всегда совпадает с мнением редакции.