В среду, 24 ноября, Государственная Дума на очередном пленарном заседании приняла в третьем чтении проект закона о бюджете на 2005 год. Впереди осталось последнее, четвертое чтение, на котором бюджет будет принят в целом, окончательно.
В отличие от периода 90-х, нынешние законы о бюджете рассматриваются российскими законодателями рутинно и монотонно, без громких заявлений или серьезного несогласия с предлагаемыми в бюджете мерами, без больших и продолжительных выступлений, но с вполне предсказуемым и известным результатом.
С появлением практики «нулевого чтения», когда представители Думы получают возможность познакомиться с проектом бюджета еще до его официального внесения, процесс обсуждения бюджета в четырех чтениях потерял свой изначальный смысл. Что и дало основания некоторым политикам говорить о необходимости сокращения «слишком длинного» порядка обсуждения главного финансового документа страны. Действительно, когда все самые острые моменты кулуарно решены еще до внесения законопроекта в Госдуму, заложенный в Бюджетном Кодексе механизм начинает казаться слишком затянутым и унылым.
Тем не менее, даже при нынешней схеме, к счастью, остаются вопросы, для решения которых рассмотрение бюджета в парламенте оказывается полезным. Третье чтение примечательно, прежде всего, тем, что в нем утверждаются уже не общие показатели, а почти что «живые деньги» - расходы по всем четырем уровням функциональной классификации (то есть конкретные строки бюджетных расходов), расходы на федеральные целевые программы, расходы на поддержку регионов, адресные инвестиционные программа и т.д. Совершенно понятно, что именно по предмету третьего чтения поправок обычно вносится больше всего – каждому хотелось бы получить больший объем средств в рамках уже утвержденного общего объема финансирования. Вот и в этом году, по словам председателя комитета по бюджету и налогам Юрия Васильева, к третьему чтению законопроекта было подано около 1,5 тыс. поправок.
Одна поправка наиболее интересна. Парламентарии разрешили широкому спектру государственных учреждений сохранять в своем распоряжении доходы от сдачи имущества в аренду. Собственно, ничего нового в схему распределения средств от сдачи в аренду имущества учреждений не вносится, проблема имеет долгую и весьма неприятную историю.
В начале 90-х, в условиях катастрофического недостатка средств и оттока квалифицированных кадров из-за низкой зарплаты, руководство многих государственных учреждений и предприятий очень быстро осознало все выгоды самостоятельного распоряжения госсобственностью. Государство, не способное финансировать их деятельность, такую самостоятельность только поощряло. К примеру, еще в 1993 году государственным научным центрам (ключевым научным организациям, работающим по приоритетным направлениям) разрешили осуществлять самостоятельную хозяйственную деятельность с целью использования свободных производственных мощностей. Понятно, что самым простым вариантом хозяйственной деятельности оказалась именно сдача помещений в аренду.
Конечно, получение арендных доходов позволяло многим НИИ хоть как-то держаться на плаву. Но хотя арендная деятельность и увеличила экономическую эффективность использования зданий и сооружений, в целом для государства эффект оказался отрицательным. Прибыль от аренды зачастую оседала у руководства научных организаций, услуги аренды предоставлялись в ущерб основной деятельности.
Слишком долго это продолжаться не могло, а потому постепенно Минфину и Минимущества удалось мало-мальски навести в сфере аренды некоторое подобие порядка. Средства от аренды теперь включались в состав бюджетных доходов, а затем автоматически «возвращались» учреждениям на их собственные нужды, что позволило хоть как-то контролировать уровень арендных ставок и поступлений. По-настоящему, однако, это проблему не решило: слишком трудно отследить справедливость условий аренды и ее выгодность для государства. Сохраняется и интерес к максимальному расширению аренды: чем больше сдано в аренду, тем больше доходы учреждения, распорядиться которыми оно может фактически по своему усмотрению.
Реально решить проблему аренды могла бы только реформа системы госучреждений, включающая приватизацию излишней, уже долгое время сдаваемой в аренду госсобственности, а также ликвидацию прямой заинтересованности руководства учреждений в получении арендных доходов. Но пока реформы нет, и неэффективность управления государственными учреждениями продолжает оставаться серьезной проблемой для государства.
Поэтому совершенно понятна подоплека как всегда сдержанного и корректного заявления министра финансов Алексея Кудрина: в существующей схеме дополнительных доходов государственных учреждений "есть изъяны", потому что учреждения науки и образования, и другие подменяют собой функции федерального агентства по управлению федеральным имуществом. Проще говоря, они распоряжаются государственной собственностью без ведома государства, исходя из собственных интересов. Благодаря стараниям депутатов, такая схема будет действовать еще как минимум один год.
