Скоротечный, но горячий российско-украинский газовый конфликт имел, конечно же, не экономический, а ярко выраженный политический характер. На этом сходятся практически все наблюдатели, и именно в этом качестве восприняли его и в Европе, и в Америке – как первое проявление озвученной сразу после завершения газовой войны президентом Путиным стратегии превращения России в великую энергетическую державу, своего рода «энергетическую империю», способную с помощью своих энергоресурсов влиять на мировую политику и оказывать давление на непокорных соседей. И газ здесь выступает главным оружием. С дешевой и изобильной ближневосточной нефтью конкурировать трудно, и российская нефть принципиального значения для Европы не имеет. А вот российский газ составляет более четверти европейского газового баланса. Потому-то газовый конфликт с Украиной так взволновал Европу и вызвал краткосрочное подорожание энергоносителей на европейских рынках.

Какую же цель преследовала Россия, развязывая шумную, по всем правилам пиар-кампании, газовую войну? Несомненно, Москва хотела с помощью газового вентиля повлиять на исход предстоящих в марте парламентских выборов на Украине и отстранить от власти команду президента Ющенко. Экономическая цель тоже была, но она тоже тесно переплеталась с политикой и заключалась отнюдь не в повышении доходов «Газпрома» от поставок газа на Украину самом по себе, а скорее в своеобразном лоббировании средств на постройку Североевропейского газопровода. Дескать, видите, как ненадежен газовый транзит через Украину? Давайте, европейцы, быстрее скидывайтесь на строительство газопровода по дну Балтики, чтобы ни от кого не зависеть.

Добилась ли Москва своих целей? Скорее нет, чем да.

В идеале предполагалось не заключать контракт вплоть до выборов, чтобы держать Ющенко на крючке и плавно снижать его рейтинг. Однако этот сценарий по ряду причин реализовать не удалось. Во-первых, чисто технологически сократить поставки на Украину и тем самым понизить давление в трубе на длительное время невозможно – это грозит вывести из строя всю газотранспортную систему. Подобный шаг годится лишь как пиар-ход для внутреннего потребления, но не как серьезная угроза. Во-вторых, как выяснилось, газовый конфликт не понижает, а повышает рейтинг Ющенко, заставляя сплачиваться вокруг украинского президента всех его сторонников и способствуя росту на Украине антиросиийских настроений. Исход парламентских выборов на Украине по-прежнему остается непредсказуемым. Невозможно предвидеть, в какой пропорции разделят между собой голоса три основных блока – Ющенко, Тимошенко и Януковича, и какие коалиции могут быть сформированы в дальнейшем. Однако ясно одно: российско-украинский газовый конфликт в общем способен лишь ослабить позиции пророссийских сил на Украине.

И наконец то, что важнее всего: Евросоюз, как выяснилось, вовсе не склонен винить в перебоях в газовых поставках Украину, а, наоборот, считает, что Россия недопустимым образом политизирует газовый вопрос и превращает его в средство экономического шантажа. Неслучайно соглашение между «Газпромом» и «Нафтагазом» было достигнуто в самый канун совещания представителей Евросоюза по энергетической проблеме. Очевидно, что Брюссель дал ясно понять, что газовые игры ему изрядно надоели, что он прекрасно понимает, кто и почему их начал и что эти игры пора заканчивать как можно скорее. В итоге контракт был заключен примерно на тех условиях, которые стороны обсуждали уже полгода. При желании России вполне могла договориться о такой цене тихо, без какого-либо шума. Но кремлевским политтехнологам был нужен громкий скандал.

Главной неприятностью для Кремля стало даже не то, что Ющенко в газовом конфликте, как минимум, не проиграл. Еще хуже то, что в Европе впервые за многие годы всерьез усомнились в надежности России как поставщика энергоносителей. Теперь там начали лихорадочно искать альтернативные источники газоснабжения, чтобы уменьшить зависимость от российских поставок. Рассматриваются варианты с их заменой газом с месторождений Северного моря и из Северной Африки. Последние доставляются специальными танкерами, что, в отличие от морских трубопроводов, сводит к минимуму риск экологической катастрофы. Вполне можно допустить, что через пять лет не только не будет построен Североевропейский газопровод, но, наоборот, доля российского газа в балансе Евросоюза может уменьшиться. Европейские державы и в страшном сне не пожелали бы вообразить себе картину, как Москва перекрывает им газовый вентиль в случае, если ей не понравиться, допустим, политика Парижа и Лондона в отношении Тегерана и Дамаска. И вряд ли европейские банки теперь с большой охотой будут финансировать строительство газопровода, который способен только усилить зависимость Евросоюза от непредсказуемой политики восточного соседа.

Конечно, заключенное в форс-мажорных обстоятельствах российско-украинское соглашение имеет немало подводных камней. Тут и возможность манипулировать соотношением дорогого российского и дешевого туркменского газа, и непредсказуемость позиции Туркмен-баши. Однако продолжение российско-украинского газового конфликта в ближайшие месяцы представляется маловероятным. Москва вряд ли пожелает раздражать Европу вторично на протяжении короткого промежутка времени. Иначе о Североевропейском газопроводе, возможно, вообще придется забыть.