По легальному российскому рынку алкогольной продукции нанесено сразу несколько серьезных ударов. Началось все со злосчастного федерального закона “О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции”, точнее, его новой редакции, передающей на федеральный уровень значительные полномочия по контролю за производством и сбытом алкогольной продукции. Новый закон предполагает, что на легальной алкогольной продукции теперь появятся федеральные марки особого образца – со штрих-кодом, позволяющим отследить происхождение каждой бутылки через специальную базу данных. В сегодняшних условиях, когда больше половины алкогольной продукции на российском рынке – это «серый» импорт или откровенные подделки, - начинание абсолютно правильное. Вот только реализация закона натолкнулась на проблемы, с последствиями которых бороться придется еще долго.
В государственной машине, как водится, где-то не сработал исполнительный механизм, и оказалось, что к моменту вступления в силу запретительных положений закона (с первого апреля запрещен импорт алкоголя со «старыми» марками) нет ни достаточного количества акцизных марок нового образца, ни качественной информационной системы, терминалы доступа к которой должны были бы быть у каждого официального импортера. Реакция на отсутствие импортных марок, кстати, оказалась самая неожиданная. Уже первого апреля Украина заявила об официальном запрете на экспорт алкогольной продукции в Россию. Решение, конечно, в первую очередь политическое, но не без экономической подоплеки: все-таки, значительная часть украинской «горилки» и других крепких напитков экспортируется на российский рынок.
Однако отсутствие марок – это лишь половина бед, свалившихся на российских торговцев алкоголем. Российские любители дешевого вина в конце марта одночасье потеряли два основных источника недорогих напитков к большому столу: главный санитарный врач России Геннадий Онищенко предложил руководству Федеральной таможенной службы (ФТС) запретить ввоз в Россию вина из Молдавии и Грузии по санитарно-эпидемиологическим соображениям. Отечественным производителям проблемы зарубежных коллег были бы только на руку, если бы они сами не испытывали точно такие же проблемы с государственным регулированием рынка алкогольной продукции. Устранение молдавских и грузинских конкурентов могло бы дать великолепный шанс, например, краснодарским виноделам, - но лишь в том случае, если бы государство действительно ставило своей целью защиту национальных производств, пусть даже и таким изощренным способом, как запрет на импорт всей продукции из-за нарушения санитарных норм. Однако совершенно очевидно, что причины винного бойкота Молдавии и Грузии иные, нежели забота о российских производителях и, тем более, потребителях спиртных напитков.
Все это можно было бы рассматривать как проблемы одного отдельно взятого рынка, и даже более, отдельных производителей, которым «не повезло» вести дела в государстве, где прекрасно написанные законы исполняются далеко не самым лучшим образом. Однако даже само государство в ближайшем будущем может столкнуться с целым ворохом проблем, логически вытекающих из дефицита, сложившегося на алкогольном рынке. Это и рост (а не снижение, как хотелось бы) объемов контрафактной продукции, и судебные иски от поставщиков и производителей, несущих огромные убытки. Плюс очередные проблемы на долгом пути по вступлению в ВТО – Молдавия уже заявила, что из-за «винного запрета» будет блокировать принятие в положительного решения отношении России. Проблемы с алкоголем могут сказаться даже на таком показателе, как инфляция. Ведь алкоголь входит в состав потребительских товаров, по которым рассчитывается индекс потребительских цен, притом его доля в составе потребительских расходов весьма немалая – 2,2%, примерно столько же, сколько тратится на покупку картофеля. Если вслед за дефицитом вина и водки на российском рынке поползет вверх стоимость алкоголя, суммарный индекс потребительских цен также возрастет. Пусть даже воздействие на инфляцию не превысит десятые доли процента – этого вполне может хватить для очередного провала «антиинфляционной стратегии».
В новейшей российской истории уже был эпизод, когда ошибочные действия в рамках «антиалкогольной кампании» привели к крушению бюджетной системы тогда еще единого СССР. Новые начинания, конечно, не повлекут за собой столь катастрофических последствий, но и позитива о них будет мало. До тех пор, пока, в общем-то, совершенный и полезный закон не будет подкреплен столь же совершенным административным обеспечением, выигравших от новой процедуры госрегулирования не будет – за исключением нелегалов-бутлегеров.
