Как странно: дискуссия об идеологии вдруг переехала на тему будет ли власть использовать советские схемы "свой – чужой". Будет ли Сурков и дальше демонизировать "пятую колонну" и романтизировать "первую"… Конечно, интервью Владислава Суркова "Комсомольской правде", которое было призвано наметить будущие вехи, оставило у внимательного читателя довольно тяжелое впечатление. Как-то грубо, топорно, написано языком человека другого поколения (особенно удачным там было забытое ныне, но неизгладимое из памяти читателей "Крокодила" слово "чинодралы"). Кроме того все зашептались: а почему сам-то? Раньше такого не было.

Почему сам, пожалуй, понятно. Суркову предстоит строить новые партии, коалиции, блоки, заново создавать общественные организации и целые палаты – а это ведь тысячи и тысячи людей, каждому из которых надо объяснять, что к чему. Проще один раз "дать вводные".

Про "пятую колонну" получилось некорректно. Почему? Первый тезис совершенно верен: сегодня можно подчеркивать, что в мире много игроков, которые хотели бы, чтобы и Путин потерпел полное поражение, есть игроки, которые относятся с дистанцированным сочувствием, но они не будут поддерживать "путинский курс". Мысль простая: только мы сами, живущие здесь, заинтересованы в том, чтобы все получилось. Есть, разумеется, и "пятая колонна". Но проблема заключена в другом: Путина душат в объятиях лояльности. Среди лояльных есть даже "большие роялисты, чем сам король" - они-то скорее всего и погубят дело.

Когда речь заходит о том, что у путинцев нет "идеологии", нет "идеологического треста" - имеется в виду, что между концепцией политики второго срока и населением (в том числе и представителями политического класса) отсутствует мощный и искренний медиатор. Политический класс в большинстве своем изображает лояльность, а вовсе не искреннее участие в путинской программе. В этом смысле ситуация существенно отличается от 2001 года. Когда Путин начинал свой первый срок идея "восстановления вертикали" поддерживалась всеми и совершенно искренне. В экспертном сообществе, среди политологов распад федеральной власти был уже капитально проанализирован, все были солидарны с намерением противостоять распаду государства, эррозии социальных связей. И поэтому каждая из конкретных позиций, через которые курс реализовывался, воспринималась вполне логично.

Напомню, это:

• Борьба с регионализмом. Кампания по приведению региональных законодательств к федеральным нормам.
• Создание института полномочных представителей в 7 регионах.
• Повышение роли спецслужб и прокуратуры.
• Отказ о внешних заимствований.
• Последовательная политика на Кавказе в отношении сепаратистов.
• Практика личных встреч и консультаций Президента с группами авторитетных сенаторов, предпринимателей, общественных деятелей в рамках так называемого «нового общественного договора».
• Подавление лоббизма в Госдуме.
• Повышение контроля за информационно-политическим блоком на федеральных телеканалах.
• Усиление контроля за расходованием бюджетных средств.
• Контроль Центробанка и Минфина за курсом рубля.

Эта политика в целом устойчиво воспринималась как политика "укрепления вертикали власти". Бесспорно, что к избирательной кампании 2004 года восприятие этих приоритетов населением пошло на спад. Деятельность путинского политбюро рутинизировалась. Исчерпался и кадровый резерв нового политического курса. А главное – Путин вышел на второй срок с гораздо более сложной и не такой наивно-привлекательной программой. Ведь в ней есть такие узловые пункты:

• Реформа науки и академических институтов вместе с реформой вузов.
• Создание крупных научно-производственных узлов на базе наукоградов. Формирование цепочки: научный центр – производство – коммерция.
• Ликвидация льгот.
• Создание политических партий (с сильным региональным представительством).
• Получение государством контрольного пакета в сфере нефти и спирта.
• Изменение территориального деления России. Отказ от Федерации.
• Назначение губернаторов и создание новой системы органов муниципального самоуправления, причем с опорой на принципы субсидиарности.
• А главное: куда вкладывать стабфонд? Ответ "путинского политбюро" - в инфраструктуру.

Большая часть этих идей взялись не с потолка, они обсуждались в политологических журналах, на парламентских слушаниях и семинарах разного рода. Эти идеи гораздо более сложные в осуществлении, чем разгром КПРФ или зачистка региональных законодательств во время первого срока. Именно эта повестка дня нуждается в гигантских усилиях "идеологического треста". Грубо говоря, нужно целое общество "Знание" снова создать и рассылать лекторов по всей стране, чтобы объяснить возможные преимущества этого – а не другого – политического курса. Нет никаких следов построения такой системы, которая проводит "идеологическую линию" как культурную политику "длинной волны".

Поэтому вопрос о "пятой колонне" должен быть подан гораздо более корректно. Разумеется, наша "пятая колонна" - вместе с американскими демократами и социалистами из евроструктур - работает против Путина и его политики с большой энергией. Но если возложить всю ответственность за провал курса на них, то это будет сильно напоминать неудачу Николая II.

Историческая ответственность, в конечном счете ляжет не на "пятую колонну", которая всегда в наличии, в любой исторический период, а на неспособность центральной власти выстроиться самой и выстроить целое поколение искренних и увлеченных людей, которым ясна идеология происходящего, для которых он связанна с собственными жизненными ценностями.