Романтизм чегеваровского толка, подражательный антиглобализм, левоватость в интеллектуальной рефлексии и инфантильность в поведении снова в моде. Что, надо признать, стало естественной эмоциональной реакцией на твердокаменность современного политического режима. В этих обстоятельствах оппозиция может быть не просто левой, а ультралевой и бунтарской, непременно – маргинальной, обязательно – с элементами перформанса. Классическая коммунистическая скука с ее нерасчлененной верой одновременно в православную версию Господа и колхозы, бормотанием про антинародный режим и беготней на Старую площадь с жалобами к г-ну Суркову, идеологической стариковской невнятицей и публичной поддержкой Януковича, уже не представляет ни угрозы строю, ни интереса. У такой модели биологически постепенно вырабатывается ресурс и обнаруживаются спросовые ограничения на рынке публичной политики. Рынке, который временно закрылся, но явным образом возвращается в дееспособное состояние.
Юноши, обливающие барельеф Андропова краской, умилительны. Молодые люди, захватывающие кабинет министра и выбрасывающие из окна портрет вождя, -- уже больше, чем участники перформанса. Девушка, стоящая рядом с плакатом, на котором к лицу Путина пририсованы гитлеровские усы, обаятельнее и сексуальнее бесполых и одномерных (см. Г. Маркузе) Грызлова и Слиски. Все они – левые, все – за демократию. На этом специфическом фоне люди, представлявшие до декабря 2003 года правую оппозицию, заложившие основы свободного рынка и цивилизованного делового оборота в России, выглядят как скучные буржуазные «папики» на фоне бунтарей образца мая 1968 года. И пусть под булыжниками Красной площади невозможно обнаружить пляж (географические широты не те), брусчатка главной площади страны становится оружием именно левых, а не правых, привыкших даже не ходить по ней, но мягко шуршать шинами лаковых черных автомобилей.
Словом, какая у нас постсоветская история – такая и оппозиция. Если те, кто реально построил новую Россию, идя на компромиссы, добровольно отдали власть вчерашним маргиналам, идеологически бесцветным и финансово ненасытившимся персонажам из милитаризованной элиты, то они объективно не могут быть стержнем современной эффективной оппозиции. Эта оппозиция не может быть сугубо праволиберальной, потому что, во-первых, тогда в ней не будет пассионарности и драйва. И, во-вторых, речь идет о демократической оппозиции, внутри которой несть ни эллина, ни иудея, ни правого либерала, ни левого бунтаря – все едины перед лицом единой же опасности. Едины до той поры, пока не возьмут власть.
Принципы демократии становятся базовой ценностью новой оппозиции. В этом – еще одно сходство с оппозицией перестроечных лет. Тогда тоже никто четко не артикулировал базовые ценности свободы собственности и рынка, зато все знали, что нужны просто свободы и просто демократия. Можно констатировать, что российская история совершила еще один порочный круг, вернувшись к стартовой отметке 20-летней давности. Возможно ли объединение столь разношерстных политических организаций? Возможна ли их капитализация до того уровня, с которого начинается не митинговая и уличная, а собственно электоральная борьба? Возможен ли выход за пределы мелового круга маргинальности?
Проще ответить нет, чем да. И это несмотря на то, что недовольство положением дел в стране достигает вполне себе высоких градусов. Кажется, не осталось сколько-нибудь продвинутой кухни на евроотремонтированных квартирах, где бы не говорили о том, что режим начинает гнить – по причине недееспособности, непроницаемости и коррумпированности. Но ведь это как с экономикой: есть инвестиции, но никто не может и не умеет их освоить. Есть спрос на оппозицию, но никто не знает, какой она должна быть и как ее организовать.
Ну не может нормальный правый либерал стоять у музея Ленина под одними красными знаменами с коммунистами и нацболами! Нельзя, если брать практический, предвыборный аспект объединения, а не вольную среду типа «бла-бла-бла», всерьез говорить о массовой поддержке объединенного политического движения «Комитета—2008» и лимоновских бойцов! Тем не менее, весь дискурс по поводу оппозиции уходит в левую сторону, левое сознательно культивируется, холится и лелеется. Во всяком случае у нас уже есть две партии, на знаменах которых начертано загадочное слово «левый либерализм», он же «социал-либерализм». То есть они – «Яблоко» и «Наш выбор» Хакамады выступают за все хорошее: капитализм кормит социально незащищенных, а волк и ягненок плывут в одном челноке.
Объединенной демократической оппозиции, даже если она в соответствии с веяниями времени пойдет налево, не будет. Коммунисты пойдут своим путем, либералы своим, нацболы – своей тропой с лимонкой наперевес. Какие именно бренды станут объединяться перед выборами, зависит от текущих котировок 2007 года таких оборачивающихся на открытом политическом рынке компаний, как «Яблоко», «Наш выбор» Хакамады, СПС Чубайса. И даже «Единая Россия», которая может и не дожить в прежнем гомогенном состоянии до следующей электоральной гонки, подтачиваемая внутренней «пятой колонной».
Главная же проблема в другом. Слабая демократическая и либеральная оппозиция, не нашедшая единой стратегии, которая устраивала бы потребителя аутентичной праволиберальной и демократический идеологии, не придумавшая своего unique selling proposal, может пропустить вперед другую оппозицию – ультранационалистическую, рекрутируемую из так называемых национал-либералов и левых патриотов. Но это уже проблема не только либералов и всего российского народа, но и власти. Маргинализовав демократическую оппозицию и нон-конформистские СМИ, она осталась наедине с борьбой кланов, тотальным мздоимством и неэффективностью госаппарата. То есть наедине с самой собой и с единственным ресурсом, чья тефлоновость не может быть вечной – Путиным В.В. Такую власть спустя несколько лет сможет взять любая хорошо организованная политическая сила национал-популистского толка. Если, конечно, власть сама не поднимет над Кремлем «Веселый Роджер» национал-популизма.
