Того, что наговорил только за одну минувшую неделю наш президент, хватило бы на роман Достоевского, несущий в себе заряд национальной идеологии. Начал говорить Владимир Владимирович с интервью трем каналам, продолжал выступать в ходе своего чуть ли не кругосветного и по-хрущевски долгого путешествия по следам португальца Васко да Гама, и не известно еще, когда этот идеологический вербальный mystery tour вообще закончится.
В своих выступлениях Путин достиг высших степеней либерализма. В интервью бразильским акулам пера он даже назвал интересы государства «мифическими» (по сравнению с интересами конкретного гражданина). В номерах рублево-успенского пансионата «Лесные дали» активисты «Единой России», полагаю, еще долго обсуждали слова президента о конституционности процедур, о демократии, которая способна защищаться. Ведь в номерах, как сказал бы Исаак Бабель, работали мастера. Мастера разговорного жанра.
Все это настолько хорошо, что можно считать плохим признаком. Раз либерализм одержал очередную словесную победу на западном и латиноамериканском фронтах, значит, жди беды – закручивания гаек. Народная примета такая. Президент станет либералом. Его разношерстная рать пойдет другим путем. Это не противоречие. Это Россия, stupid.
После выборов рокового декабря 2003 года Владислав Сурков снисходительно сообщил, что миссия либерализма в России выполнена. Президент так не считает. Интервью бразильцам: «Россия сама является европейской страной… Российская культура – это прежде всего европейская культура», «…не должны создаваться … какие-то новые виртуальные «берлинские стены», «…только развитое общество, только укрепление системы демократии в современных условиях может создать не только обстановку нетерпимости к террористическим проявлениям, но и укрепить само государство», «Но что для нас совершенно очевидно – это то, что российский народ в начале 90-х гдоов сделал выбор в пользу демократии, этот выбор является окончательным». Наконец, кода ультралиберальной философии, квинтэссенция ее смысла: «Но базовые принципы демократии, конечно, должны соблюдаться везде: свобода человека, свободный рынок, свободные средства массовой информации, приоритет личности над мифическими интересами государства, деятельность которого должна быть посвящена конкретному гражданину, защите его прав и интересов».
Конечно, раз такое позволено говорить, я бы пошел еще дальше, и сказал бы: то, что противоречит интересам личности, не может считаться национальным интересом России (а в нашей истории главным образом так и происходило), и в этом смысле никаких других национальных интересов у России нет. То есть, например, мифическая целостность государства не может быть национальным интересом России, потому что она радикальным образом иной раз противоречит интересам отдельных граждан.
Однако президент на то и глава государства, чтобы, сказав «А», не говорить «Б», а сразу перейти к твердому знаку или даже к «Ы». Во всяком случае, в его выступлениях снова возникают и понятие территориальной целостности, и категория укрепления государства, а гражданин и личность уже не появляются из-за идеологических кулис, будучи представленными абстрактным обществом, которому милостиво позволено с помощью общественной палаты вести разговор с тем самым государством, «машиной по подавлению…», далее – см. первоисточник. (До чего ж, елки зеленые, в последнее время актуальным становится марксизм, не зря его хвалил старик Хайдеггер за правильное понимание исторических процессов.)
То есть, представая в обличье крайнего либерала, президент вдруг обращается в консерватора или, с позволения сказать, неоконсерватора. Одно, конечно, не всегда противоречит другому, бывают же в конце концов либерал-консерваторы. Но чисто по-человечески хотелось бы большей ясности со степенью мифичности интересов государства.
Руководитель нашей страны в вышеперечисленные дни не раз персонифицировал свои предпочтения. «Для меня он (Ходорковский.—А.К.) является невиновным, повторяю, до того, пока не состоится суд». Вот она – презумпция невиновности. «В общем, мы очень рады Вас видеть». Это о представителе мировой закулисы, несущей народам развивающихся стран рецепты либеральной шокотерапии, директоре-распорядителе МВФ Родриго де Рато. Значит, мы – на передовых рубежах глобализации и бреттон-вудской иудео-христианской цивилизации, к тому же очень гордимся тем, что списываем все долги более бедным странам, и по этому показателю находимся впереди планеты всей в совершенно буквальном смысле слова.
Короче, как говорится у них там в АТЭС, to make a long story short, «мы должны сделать Россию страной комфортной во всех отношениях». Как ту самую даму. Пока у нас, правда, приятной во всех отношениях остается только риторика, которую в силу внутренней противоречивости и резкого расхождения с реальной ситуацией и идеологией-то назвать нельзя. А ведь даже она, идеология, как опять-таки учили нас классики марксизма, является ложным сознанием.
