В прошлый четверг после круглого стола на тему «Религия и террор» мы с Борисом Межуевым и Георгием Энгельгардтом зашли в кафе неподалеку от редакции «Новой политики». Межуев допытывался у Энгельгардта – будут ли американцы уходить из Ирака не позднее следующего лета и чем этот выход может обернуться. Выпив рюмку водки, я слушал их разговор как бы издалека и думал с восхищением – вот, есть же люди, которые просидят четыре часа на круглом столе, а потом еще могут полтора часа вполне квалифицированно обсуждать вопрос о том, кто финансирует шиитов в Ираке.
И вдруг Межуев сказал: «Вообще мне кажется, что мы на пороге мировой войны». И разговор пошел дальше – про шиитов и саудитов. А я стал думать об этой его фразе, поскольку она точно совпала с моим ощущением мировой ситуации. Когда перед митингом на Васильевском спуске кремлевские пиарщики стали всех наущать – мол, наступило 22 июня 1941 года и «вставай, страна огромная», этим, конечно, пытались прикрыть другую неизбежно возникающую аналогию – 1914 год или где-то рядом. Смысл аналогии не в том, что режим Путина, как и в свое время Николая II слегка как бы висит в воздухе. А в том, что скорость мировых изменений, пришедшихся на время правления Путина, стала так высока, что не только в России, но и элиты в большинстве других стран “не догоняют”.
На Путина, как цунами, движется волна стремительно дробящихся последствий крушения двухполярного мира. Казалось бы этот мир рухнул давно, в 1991 году, но последействие только теперь вступило в свою драматическую фазу – крупные мировые игроки перестали толком понимать друг друга. Возникла возможность для крупной игры новых актеров и никто толком не понимает: что именно выходит наружу то здесь, то там. Опасное время, когда какой-нибудь Парвус носом чувствует, что одним пломбированным вагоном можно сильно надавить на рычаги мировой динамики.
Кто совершил массированную атаку на Путина руками басаевского “Руияд Салахийн”? Кургинян говорит: здешняя “партия мира”, ультралибералы. Другие говорят: это саудиты продолжают свой ассиметричный ответ Бушу на его угрозу после Ирака разобраться и с ваххабитским королевством. Третьи считают, что после крушения двухполярного мира – сетевой террор просто очень выгодный бизнес.
А самое главное: в такие эпохи никто никому не верит. Любая интерпретация становится зыбкой. Вот Буш сказал: Аль-Каида, а ведь половина элиты, например, европейской, ни в какую Аль-Каиду не верит. Евгений Ихлов в недавней блестящей статье о том, как грянула Первая мировая война очень хорошо показывает: война была невыгодна никому, а стала неизбежной потому, что оба крыла влиятельной европейской элиты запутались в интерпретации быстрых процессов модернизации, быстрого вырастания новых мировых игроков.
Авторитетные социальные философы говорят о том, что сейчас наступила “эпоха новой неопределенности”, эпоха “нового хаоса”. Зигмунт Бауман идет еще дальше. В своей книжке о глобализации, он говорит, что противостояние двух держав после Второй мировой войны лишь отвлекало наблюдателя от более глубоко залегающих процессов стремительных социальных изменений. Видимо, Бауман считает, что тектонический процесс изменения социального как такового вступил в новую, опасную фазу.
Путину не повезло гораздо больше, чем Ельцину. Путинский режим, опирающийся на слабую национальную элиту, вынужден действовать в миропорядке, где все внезапно потемнело, как при приближении грозы. Все изменится очень быстро.
