История российской внешней политики после 2000 года – это история внешней политики нацистской Германии наоборот. После «Веймарской России» 90-х к власти пришли не радикальные националистические силы, а их противоположность. Внешняя политика президента Путина на самом деле состоит из уступок, на которые не соглашался даже Ельцин.
Предчувствия либералов, увидевших в новом режиме отблески советской империи, не оправдались. Вместо ремилитаризации Рейнской области — вывод военных баз не только из Вьетнама, но и из Грузии. Вместо аншлюса Австрии — потеря Украины и готовящаяся сдача Белоруссии, вместо присоединения Судет — фактическая независимость кадыровской Чечни, разговоры о грядущей потере Калининграда, Приморья и т.д.
Жесткая внутренняя политика с ограничением политической конкуренции и торможением развития демократии продиктована тремя основными мотивами, не один из которых не предполагает отказа от продолжающегося курса на сотрудничество с Западом. Напротив, происходящее внутри России говорит о том, что связи с США и ЕС будут только укрепляться.
Мягкая форма авторитаризма в России призвана решить несколько задач. Во-первых, нельзя допустить к власти популистские левые партии, которые, как можно с большой долей вероятности предположить, победят на первых же свободных выборах. Коммунисты покончат с российской экономикой, а затем и с государством, что им однажды уже удалось.
Вторая задача, которую можно решить с помощью замораживания демократии –ликвидация национальных республик, консолидация которых угрожает существованию страны. Третьей (для многих первой) задачей нынешней российской администрации, которую она планирует решить с помощью концентрации власти, остается приобретение и перераспределение собственности. Задача эта, в отличие от предыдущих двух, разумеется, не имеет ничего общего с интересами страны и, напротив, им угрожает.
Очевидно, что ни одна из трех перечисленных целей, ради которых в России устанавливается пока наиболее мягкий вариант авторитаризма, не требует и не подразумевает конфронтационной линии во внешней политике. Напротив, масштабные внутренние преобразования можно осуществить только при наличии устойчивого баланса сил в мире. Поисками этого баланса и занимается кремлевская администрация, сбрасывая с российской чаши весов одну гирю за другой (Грузию, Украину, за которыми могут последовать Приднестровье, Белоруссия, Абхазия, Южная Осетия). Россия слишком слаба, чтобы удержать их за собой, а Америка слишком сильна, чтобы оставить их за Россией. Устойчивый баланс в данном случае означает колоссальный перекос в сторону США, но такова реальность.
Кроме необходимости обеспечить покой, в котором нуждается страна для внутренних реформ, поиски компромисса с Америкой со стороны России обусловлены очевидным совпадением интересов. Главные противники обеих стран — радикальный ислам и, в недалекой перспективе, Китай. Причем для РФ опасность, исходящая с Юга Азии, куда серьезнее, чем для США. Исламисты и китайцы напрямую угрожают территориальной целостности нашей страны.
Обострение ситуации на Кавказе и усиление там позиций террористического исламского интернационала не может не привести к сближению Москвы с Израилем. Глупости вроде приглашения лидеров ХАМАС в Москву вряд ли повторятся. Хорошо знакомая по советскому прошлому пропалестинская линия, сторонники которой делают ставку на союз с исламским миром разбудит лихо, по сравнению с которым нынешние проблемы на Северном Кавказе, покажутся детской забавой. Москва становится заложником отношений с нестабильными государствами вроде Ирана, и повстанческих движений Палестины.
Если укрепление политических связей с Ираном опасно, то с ХАМАСом — еще и унизительно, учитывая его демонстративный отказ прислушиваться к мнению России. Поведение иранского руководства во время переговоров о возможности обогащения урана на российской территории также показало, что Тегеран смотрит на Москву без какого-либо уважения, не говоря уже о симпатиях. Иран строит свои контакты с РФ в зависимости от позиции США, поэтому, пытаясь подстроиться под позицию Ирана, Россия все равно остается в тени американской политики. Если американская угроза для Ирана по какой-либо причине ослабеет, опора на Москву потеряет смысл, и Тегеран перестанет сдерживать исламистов, желающих отправиться воевать в Чечню. Это безусловно доказывает важность отношений России с Вашингтоном, и вторичность отношений с «исламским миром» — наиболее отсталой и вместе тем самой агрессивной частью человечества.
При нынешней линии на «сближение» с экзотическими режимами даже ХАМАС использует Россию как разменную монету в противостоянии с Израилем. Тем же, но только в еще большем масштабе, занимается Иран. Кого еще Россия хочет присоединить к этой славной когорте? Пакистанцев, чтобы они использовали русских в противостоянии с Индией, исламских повстанцев на юге Филиппин?
Укрепление связей с Китаем, как уже отмечалось в ходе дискуссии на Prognosis.Ru, слишком напоминает «дружбу» СССР с нацистской Германией в 1939-41 гг. Накачивая Поднебесную российским сырьем и оружием, и рассчитывая, что Пекин будет стремиться к возврату Тайваня, а не Приморья, Москва рискует повторить трагическую ошибку. Сегодня Китай исходит из необходимости покупать природные ресурсы, не оккупируя чужие территории, но по мере роста населения (до 1,5 млрд. к 2030 году), за которым не поспевает экономика, настроения китайцев могут измениться.
В отличие от отношений с Ираном, ХАМАСом и Китаем, выгодных лишь частично и в какой-то момент, но в конечном итоге опасных и бесперспективных, отношения с США и Израилем выгодны в долгосрочной перспективе. Что Россия может получить от исламского мира? Бесперебойные поставки поясов шахида, смертников, неуплаченные долги, шариат и карикатурную истерику. С Западом у России общие интересы, поскольку у них общие противники, не говоря уже об общей культуре. Русские предпочитают эмигрировать в Европу, США и Израиль, а вовсе не в Иран, Китай и сектор Газа. Фактор культурной близости с Западом, по мере осуществления социальных реформ в России, будет играть все большую роль.
Союз с Соединенными Штатами, призванный сдерживать Китай, будет актуален на протяжении десятилетий. Возможности Китая постепенно возрастают, а с ними будет расти цена, которую Америка согласится платить за участие России в союзе. Это позволило бы решить как основную внутриполитическую проблему РФ — предотвращение распада страны, так и внешнеполитическую – интеграцию с Украиной и Белоруссией.
США не остановили экспансию Израиля, приведшую к оккупации им обширных территорий на Ближнем Востоке, поскольку он оставался их союзником. Есть шанс осуществить нечто подобное в случае с восстановлением Россией своих естественных границ. Американо-китайские противоречия могут приобрести столь острый характер, что американцам будет уже не до Украины, гарантом суверенитета которой они сейчас фактически выступают.
Призывы некоторых российских аналитиков к совместной с ЕС политике с целью уравновесить влияние США в мире, лишены оснований. Во-первых, уравновесить США не удастся, если даже к Евросоюзу присоединить три России. Во-вторых, европейцы слишком зависят от Америки, они крайне слабы в военном и несамостоятельны в политическом отношении, чтобы всерьез рассчитывать на их поддержку. Ориентация на ЕС означала бы попытку союза с горсткой американских протекторатов, в этом случае Россия будет уже не вторична, как в случае союза с самими США, а третична. Наконец, неясны сами перспективы Европейского Союза в свете провала референдума по общей Конституции и обострения межэтнических противоречий.
Попытки России ориентироваться на отдельные европейские страны, Германию или Францию, еще более бесперспективны в силу того карликового военного и демографического потенциала, которым они обладают. Договариваться о разделе Украины можно только с Вашингтоном, но никак не с Берлином или, тем более, Парижем, которые не в состоянии решать такие вопросы и все равно будут постоянно оглядываться на Соединенные Штаты.
На фоне последних демаршей Кремля, которые, заметим, носят сугубо демонстративный характер «для внутреннего пользования» не то, что союз, нормальные партнерские взаимоотношения России с Западом выглядит маловероятным. Между тем, в ближайшие 10-15 лет именно союз с США может стать единственной альтернативой окончательному развалу России или ее скатыванию на задворки мировой политики.
Мнение автора не всегда совпадает с мнением редакции.
