Повторное голосование в Гальском районе и последнее решение ЦИК Абхазии утвердить на посту президента Сергея Багапша политического кризиса в непризнанной республике не разрешит. Все что сейчас происходит - всего лишь временная мирная передышка.
Непризнанная Абхазия могла бы обыграть пользующуюся поддержкой Запада Грузию и весьма осложнить задачу Михаилу Саакашвили по "собиранию земель". Ведь за всю постсоветскую историю Грузии верховная власть в этой стране переходила их рук в руки исключительно революционным путем. Избрание Саакашвили, назначенное, мягко говоря, не вполне легитимным парламентом, по сути стало референдумом о доверии харизматическому лидеру младогрузин.
Абхазия могла продемонстрировать пример иного рода, реализовывав с помощью выборной процедуры передачу высшей власти в республике и мирный (нереволюционный) уход Владислава Ардзинбы. При этом легитимность высшей власти была бы обоснована не политической традицией и не харизмой лидеров, а выборной процедурой.
Однако свой исторический шанс Абхазия не использовала. Независимость непризнанной республики не стала той точкой, в которой объединились бы и Багапш, и Хаджимба, и Ардзинба. Клановые противоречия оказались сильнее общенационального единства - очевидное доказательство политической незрелости абхазской элиты.
Сегодняшняя ситуация в Абхазии при всей условности аналогий напоминает внутриполитический кризис 1992 г. в Чечне. До открытого гражданского противоборства дело пока не дошло, но авторитет высшей власти, ее имидж как защитника от внешнего вмешательства уже не является объединяющим началом для жителей непризнанной республики.
Борьба за "самость" оказалась важным, но недостаточным средством для государственной состоятельности. Сепаратизм как главный легитмационный ресурс больше не работает.
В Абхазии произошла инструментализация внешней (грузинской) угрозы. Кознями Тбилиси оправдывались все неудачи и просчеты абхазской власти. Коррупция и непотизм представлялись как меньшее зло по сравнению с внешней опасностью. Правящий клан Владислава Ардзинбы монополизировал патриотизм и идею защиты абхазской государственности.
Но ярлык "пособника грузин" со временем перестал работать. Целый ряд вчерашних соратников "отца-основателя" Абхазии и рядовые избиратели пополнили ряды оппозиционеров. "За что боролись?" - вот главный вопрос лидеров абхазской оппозиции. Страх перед Грузией перестал пугать абхазских политиков и обывателей. Идеология и практика "абхазского патриотизма" вместо укрепления институтов непризнанного государства, поставила республику на грань раскола и гражданского противостояния.
Не стоит сбрасывать со счетов и возможные межэтнические столкновения в непризнанной республике – в частности, в Гальском районе - самом криминализованном в Абхазии - единственном из семи районов республики, куда в массовом порядке произошло возвращение грузинских беженцев. Сейчас помимо откровенных бандгрупп (грузинских, абхазских, этнически смешанных) в Гали располагаются грузинские партизанские отряды ("Белый легион", "Лесные братья"). В 1998 г. столкновения здесь переросли в маленькую грузино-абхазскую войну.
Национальная политика – фундаментальная проблема для Абхазии. После 1993 г. здесь была сделана ставка на этничность как главный принцип организации власти. Фактически республика развивалась как моноэтническое абхазское государство. Подобная политика в стратегическом плане оказалась не слишком дальновидной.
На сегодняшний день большая и экономически влиятельная армянская община в Абхазии фактически не получила достойного представительства в органах власти и управления всех уровней. Завтра-послезавтра эта проблема способна кардинально изменить весь политический ландшафт непризнанного государства.
Не слишком перспективным представляется и отношение официального Сухуми к грузинской (точнее сказать, мегрельской) общине Гальского района. Между тем, учитывая непростые грузино-мегрельские отношения, гальских мегрелов можно (и нужно) было превратить в союзников абхазской власти.
Лояльные абхазским властям мегрелы для Сухуми гораздо предпочтительнее - результаты выборов 3 октября однозначно говорят в пользу этого тезиса. Маргинальный статус гальских мегрелов, напротив, объективно работает против республики. Любой политик, получивший их голоса автоматически станет союзником Тбилиси, который тем самым получит возможность (благодаря, а не вопреки официальному Сухуми) вносить раскол внутри абхазской элиты.
Борьба за "этническую чистоту" обернется не за, а против Абхазии. Любое межэтническое столкновение в Гальском районе может стать причиной для вмешательства грузинских властей и вооруженных сил. В сегодняшних условиях оправдание для такого вмешательства Тбилиси будет найти значительно легче. Отсутствие единой власти в Сухуми, а тем паче внутриабхазское противоборство вполне логично трактовать как государственную несостоятельность Абхазии - территории, формально входящей в состав Грузии.
"Восстановление конституционного порядка" по-грузински будет процессом не менее трудным, чем инкорпорирование Чечни в состав РФ. Тем более, что грузинской власти так и не удалось воспитать в Абхазии своих кадыровых, хаджиевых и завгаевых.
Быстрое наведение "порядка" осложняется еще и тем, что Грузия рассматривает абхазскую землю как свою этническую территорию. До 1992 г. именно грузины составляли большинство (порядка 45 %) населения Абхазии. Сегодня многие из тех, кто стал вынужденным переселенцем и потерял недвижимость на престижных черноморских курортах, мечтают о реванше. А значит инкорпорирование Абхазии в состав Грузии будет происходить не на основе рекомендаций ПАСЕ и ОБСЕ.
Автор - заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук
