"Юбилейный крен" в освещении "чеченского вопроса" (десять лет назад началась "первая чеченская") наглядно демонстрирует эскапизм российского общества по отношению к Чечне. Происходящее там, начиная с 1991 г. с одной стороны, стало по умолчанию считаться "полной безнадегой", а с другой стороны, далекой войной, не имеющей отношения к рядовому российскому обывателю. Все это – лишь частное проявление "непризнанности" Российской Федерации как нового демократического государства, возникшего в 1991 году. В поисках фантомов СССР в ближнем зарубежье мы фактически отказываемся от борьбы за единство собственного государства. Между тем, именно чеченский вопрос стал первым вызовом российской государственности, возникшей в борьбе с ГКЧП. Рождение новой России по времени совпало с "танцующей революцией" в Грозном под лозунгами "русские в Рязань, ингуши в Назрань, армяне в Ереван". И без адекватного ответа на этот вызов новая Россия как состоятельное государство не имеет перспектив.

Без преодоления эскапизма по отношению к Чечне Россия не сможет сохраниться в своих нынешних границах. "Чеченский вопрос" должен перестать быть исключительно этнополитическим вопросом, проблемой лишь одной из российских территорий. Кризис в республике - это общероссийская проблема. Потеря Чечни означает дезинтеграцию России, поскольку наша страна организована как этническая федерация. Создание прецедента для одного из национально-государственных образований в составе РФ вызовет эффект домино в отношении остальных.

Возможная утрата Чечни - это урон не только для государства. Это - поражение демократии и победа "нового варварства" в виде установления политически архаичного квазигосударственного образования. Такого рода образование не сможет существовать без "набеговой экономики, терроризма, поставленного на поток киднеппинга и работорговли. Переждать "чеченский кризис" за разделительными стенами и границами не получиться. Победить общество, решившее совершить "бросок в светлое прошлое" увещеваниями, компромиссами и системой политического данничества тоже не удастся. Уйти и покаяться -не выйдет. Россия может уйти из Чечни, но архаичная безгосударственная Чечня никогда не допустит "сепаратизма" со стороны России, потому что попросту не сможет существовать без такого огромного "рынка" рабов, заложников и террористических атак. Следовательно, мы обречены жить с Чечней, переварить и инкорпорировать эту проблемную территорию. Иначе она переварит нас. Сегодня проблема Чечни - это одновременно борьба за Россию и свободу, борьба за сильную государственность и демократию. Демократию как альтернативу хаосу.

Употребляя выражение "первая чеченская война", мы даже не задаемся вопросом: "А что, до декабря 1994 года там был мир?" Можно ли говорить о "периоде мира" в республике, из которой насильственно изгоняются представители "нетитульного этноса"? Между тем, только в 1992-1994 гг. Чечню покинуло 147 тыс. человек. Более 80% покинувших Чечню – русские, 5,4 % - армяне, около 3 % - украинцы, 1, 6% - татары, 1,2% - осетины, порядка 1% -ногайцы. В 1991-1994 гг. в Чечне было убито или пропало без вести более 10 тыс. человек (в большинстве своем русских). Можно ли называть мирным самопровозглашенное государственное образование, президент которого в своем официальных указе призывал превратить российские города в "зону бедствия" (дудаевский указ № 2), а также предлагал всеобщее "вооружение населения"? Корректно ли вести речь о мире в условиях постоянных нападений боевиков на российские воинские части, железнодорожные составы и населенные пункты в соседних регионах? Насколько соответсвуют понятию "мирный период" работорговля и бизнес, основанный на захвате заложников за последующий выкуп? Декабрь 1994 г. не был началом "первой чеченской войны". Война началась гораздо раньше.

События в Чечне в августе-ноябре 1991 гг. кардинальным образом изменили представления о свободе, демократии, законности, праве на самоопределение и применение силы. Чеченский кризис разрушил «комунистическо-антикоммунистический» дискурс, в рамках которого единственными угрозами свободе, демократии, либеральным ценностям рассматривалось государство. Реальность оказалось таковой, что правовое демократическое государство, рожденное в борьбе с имперским тоталитарным наследием может покушаться на свободу если под оной понимается свобода этнических чисток, захвата заложников и "открытые двери" для криминала. Именно Чечня провела линию, которая разделила коммунизм и советскую власть от интересов собственно государства и продемонстрировала, что защита этих интересов является одновременно защитой интересов собственных граждан, их прав и свобод.

Главная причина поражения российской власти в борьбе с чеченским сепаратизмом в 1994- 1996 гг. не в "разрушительности" действий президента Ельцина и не в бездарности генералов. Тогда российская власть оказалась не в состоянии одновременно вести борьбу за Россию и свободу, легитимировать собственные действия как политику, направленную не на подавление, а на защиту демократии, законности и правопорядка. Борьба за сохранение территориальной целостности государства не воспринималась как противодействие "новому варварству". Власти не удалось убедить общество в безальтернативности силового подавления радикального этносепаратизма. Как следствие, Хасавюрт и новая работа над ошибками, то есть повторение "ичкерийской революции" в 1996-1999 гг.

Проблему сепаратизма Чечни невозможно решить, отдавая республику на кормление даже тем, кто считается "человеком Кремля". Чеченский сепаратизм с 1991 г. претерпел существенную трансформацию. Идея обособленного существования Чечни, лишь формально находящейся под российской юрисдикцией все более популярна. Не случайно ведь многие вчерашние соратники Дудаева и Масхадова призывали к поддержке "людей Москвы" Кадырова и Алханова. Формальная лояльность Москве, обладание политическими и материальными ресурсами, особый статус республики при минимуме контроля со стороны центра - основные пункты программы чеченских "системных" сепаратистов. В таком случае Россия сохранит лишь внешний контроль над "мятежной республикой". Никакого реального сближения и тем более формирования пророссийской чеченской идентичности не произойдет. Власть, слишком много позволяющая местной элите, никогда не будет иметь в глазах населения республики должного авторитета. При этом в Чечне всегда будут сохраняться предпосылки для повторения ичкерийской революции образца 1991 г.

Сегодняшняя политика России в мятежной республике помимо силовой составляющей должна актуализировать процесс полноценного "огражданивания" чеченцев. Российская власть не должна повторять ошибок начала 90-х, делая республику предоставленной самой себе. Иначе неизбежно повторение декабря 1994 г. Но самое главное - это умение власти одновременно вести борьбу за Россию и свободу. Если десять лет назад российская власть, боролась за свободу в ущерб единству государства, то сегодня происходит обратный процесс – свободу приносят на алтарь "укрепления вертикали". А проблема инкорпорирования Чечни по-прежнему не разрешается. Население республики готово к жесткой борьбе и его не напугать федеральными инспекторами и полпредами с широкими полномочиями. Но Чечня готова воспринять умную силу, когда государство уважает само себя, демонстрирует последовательность и волю. Население Чеченской республики станет гораздо более терпимо к российской власти, если увидит ее уважение к собственным согражданам. На Кавказе скорее предпочтут уступить брутальной силе, чем купятся на посулы. Чеченцы могут пойти служить, став и надежными вассалами власти, но никогда не будут манипулируемым электоратом и хавающим пиплом.