Дестабилизация Дагестана в последние месяцы идет галопирующими темпами. Сообщения об очередном теракте из Махачкалы, Хасавюрта и других дагестанских городов уже стали привычным сопровождением новостных передач общенациональных каналов. Однако теракт в дагестанской столице, случившийся в минувшую пятницу 1 июля, заставляет прийти к неутешительному выводу: дагестанский исламский терроризм становится в будущем проблемой номер один для российского Кавказа.

В крупнейшей северокавказской республике мы наблюдаем терроризм более высокого уровня и качества по сравнению с соседней Чечней. Естественно, в данном случае речь идет о терактах послебеслановского периода. При этом акцент необходимо сделать не только и не столько о технико-тактических характеристиках махачкалинского теракта 1 июля, хотя и они впечатляют. Мощность бомбы, начиненной нарезанными кусками арматуры, составила, по предварительным данным, около семи килограммов в тротиловом эквиваленте. Десять спецназовцев погибли на месте, ещё 14 получили тяжелые ранения. Дагестанский терроризм, в отличие от чеченского, имеет более серьезное идеологическое наполнение. Прежде всего, он в большей степени соответствует "международным стандартам". Теракты, совершаемые чеченскими боевиками, в большинстве своем анонимны. Причастность тех или иных лиц к организации и осуществлению теракта доказывается в результате следственных действий. Сегодня чеченский терроризм как политически мотивированная (а не криминальная) тактика борьбы не представляет собой системы действий. Это - борьба атомизированных групп, для которых сепаратизм уже не связан с созданием независимой Ичкерии. Чеченский сепаратизм сегодня это - стремление к сохранению своей маленькой территории войны, неподконтрольной никакой власти. Серия последних терактов в Дагестане – подчеркнуто "авторское" дело. Имя автора – террористическая исламистская (ваххабитская) организация "Джамаат "Шариат"". Во главе ее стоит известный на всем Кавказе исламский радикал Раппани Халилов. Именно Халилова подозревают в организации и проведении дерзкого символичного теракта в Каспийске во время праздничного парада 9 мая 2002 года.

Джамаат "Шариат" взял на себя ответственность не только за махачкалинский теракт 1 июля, но и за целый ряд недавних политических убийств (убийство такого публичного оппонента ваххабитов, как Магомед-Загид Варисов). В марте нынешнего года Джамаат заявил о тотальной войне с сотрудниками правоохранительных структур Дагестана, причастных к "убийствам мусульман". Кроме того, Джамаат четко и жестко декларирует свои цели. Это - создание исламского государства на территории Дагестана и ликвидация российского военно-политического присутствия на российском Кавказе. После махачкалинского теракта представители "Шариата" распространили заявление в интернете о готовности "высадить десант дагестанских моджахедов на территорию Москвы для проведения ряда диверсионных операций". Очевидно, что принимать заявление как декларацию о ближайших намерениях было бы неверно. Но очевидно и другое. Исламские радикалы Дагестана перешли в активное наступление, осознавая свои реальные силы и влияние в республике и на Кавказе в целом. Таким образом, сегодня мы можем говорить не об отдельных проявлениях радикализма и экстремизма в Дагестане, а о формировании нового вызова российскому государству и целостности страны. Вызова потенциально намного более серьезного, чем чеченский.

Ваххабизм ("салафийа") в Дагестане имеет серьезный ресурс поддержки и неплохие перспективы на будущее. А значит, теракты в этой республике будут расти. И дело здесь вовсе не в особой религиозности дагестанцев и их тяге к "чистоте веры" в Аллаха и пророка Мухаммада. Популярность ваххабизма в крупнейшей кавказской республике нельзя связывать только с разочарованием в "традиционном исламе" (тарикатизме, суфизме). По мнению востоковеда Дмитрия Макарова, "ваххабизм и тарикатизм находятся в различном положении относительно существующего в Дагестане социально-политического порядка, основанного на традиционных клановых связях. Тарикатский ислам структурно вписан в систему этих связей...Отвергая суфизм, ваххабизм отвергает и санкционированный им социальный порядок". А значит, и все социальные издержки этого "порядка". Дагестанские ваххабиты (салафиты) сделали краеугольным камнем своей пропаганды и агитации критику власти в республике. Массовые злоупотребления служебным положением республиканских чиновников, коррупция, социальная дифференциация и, как следствие, высокий уровень безработицы, закрытость власти и ее нечувствительность к нуждам населения стали причиной пополнения рядов салафитов. Последние предлагают альтернативу - истинный "исламский порядок", радикальный отказ и от коммунизма, и от демократии, и от "ложного ислама" как политических моделей. При этом салафиты предлагают такую модель ислама, в которой нет места кланам, тейпам, вирдам, этничности. Это – универсалистский проект, который может быть востребован в полиэтничном и фрагментированном Дагестане. С учетом же закрытости республиканской власти и отсутствия социальных лифтов для молодежи исламский терроризм, увы, станет для многих "светлым будущим".

У дагестанских салафитов на сегодня сложилась своя социальная база в республике. Ее поддержке способствовали и зарубежные религиозные организации (Саудовская Аравия, Кувейт, Пакистан). При этом, у зарубежных партнеров дагестанских салафитов были разные подходы к пропаганде радикальных идей. Представители саудовских салафитов ориентировали дагестанцев на "великий джихад" (идейно-религиозную сферу), а пакистанцы делали акцент на "малый джихад" (практическая политика, включая и вооруженную борьбу). Салафиты получили поддержку и у различных влиятельных дагестанских кланов, считавших себя несправедливо обделенными. В результате российских административно-бюрократических экзерсисов в республике в 2002-2003 годах количество "обделенных" только увеличилось. Таким образом ваххабизм в Дагестане- это не Халилов и его джамаат "Шариат". Были уже в Дагестане такие яркие лидеры радикального ислама как братья Кебедовы, братья Хачилаевы, Расул Макашарипов и многие другие калибром пониже. Но с их уходом проблема ваххабитской угрозы не исчезала. Ваххабизация Дагестана- это результат утраты российского влияния в республике, регионализации управления и тотальной коррупции. Политическая элита в Дагестане фактически не обновлялась с начала 1990-х годов. Она оказалась эффективной в борьбе с этническим экстремизмом периода "парада суверенитетов", "чеченской революции" и басаевского рейда. Но в противодействии религиозному экстремизму нужна более тонкая настройка системы власти.

Но существует ли выход у России при таком наборе исходных данных? Первая задача дня - приход государства и в Дагестан и на Кавказ в целом. Отстраненность федеральной власти от проблем региона более нетерпима. Нетерпим и аутизм российского общества - экспертного и гражданского. Когда проблемы дагестанского терроризма стали в повестку дня? Когда пришли известия об угрозах "десанта в Москву". До этого хитросплетения дагестанской политики не больно то интересовали "пикейные жилеты Садового кольца".

При этом Россия более не может быть страной без идентичности и идеологии. Более того, российская идеология - идея российской нации - должна насаждаться активно и, в хорошем смысле, агрессивно. На первом этапе "исламизации" многие дагестанцы еще не готовы к радикальному разрыву с Россией. Следовательно, российский проект, универсалистский и надэтничный, должен выиграть конкуренцию у исламистского. Утверждение российских государственных институтов на Кавказе – это не только антитеррористическая борьба (уберем Халилова - появится другой имярек). Это - нормальное регулирование внутренней миграции. Переселение "избытков" населения из Дагестана – актуальнейшая задача, без которой пехота исламских радикалов будет пополняться день ото дня. Но это переселение во внутренние области страны невозможно без ощущения гражданами себя как единой политической нации. Без этого ощущения такое переселение только спровоцирует новый виток межэтнической напряженности. В одном из интервью еще в 1993 году Магомедсалех Гусаев (на тот момент председатель комитета по национальной политике и внешним связям республик Дагестан, впоследствии - республиканский министр, погибший в результате теракта) констатировал: «Миграция и весьма оживленная, идет среди народов Дагестана. За пределами республики проживает 400 тысяч дагестанцев. Возвращаясь в Дагестан, нередко обозленные, потеряв жилье и имущество, они становятся своеобразным детонатором миграции русскоязычного населения Дагестана». К сожалению, за 12 лет по сути не изменилось ничего. Только число мигрантов выросло, равно как и обозленность коррупцией и беспределом властей. Сегодня, когда дагестанский терроризм готов прийти в Москву, пора осознать, что наведение порядка в этой республике невозможно без обустройства в самом сердце России. Дагестан- лишь частный случай кризиса российской внутренней политики. Продолжение застойного сценария в стране в целом и в Дагестане в частности- прямой путь к потере Кавказа и утрате российского суверенитета.

Автор – заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа