На прошлой неделе министр внутренних дел Северной Осетии Сергей Аренин выступил с инициативой создать в республике вооруженные группы самообороны, состоящие из гражданских лиц. Мотивация подобного шага звучит довольно оригинально: создание новых «народных дружин», вооруженных охотничьим оружием, должно стать формой общественного контроля за деятельностью правоохранительных структур и поможет профилактике межэтнических конфликтов. Согласно идее министра, участники групп получат милицейские удостоверения. Теперь это будут уже не боевики «незаконных вооруженных формирований», а «народные дружинники», участвующие в охране общественного порядка под патронажем республиканского МВД.

Проблема свободного ношения оружия – вопрос сложный и неоднозначный. На федеральном уровне по нему не принято ни соответствующих политических решений, ни законов. Заметим, что инициатива «вооружения народа» возникла не в Нечерноземье и не в Сибири (хотя и там раздача оружия населению была бы неоднозначной мерой). Идея «партизанской армии» реанимируется в нашпигованной оружием Северной Осетии - республике, вовлеченной в «чеченский кризис» (Моздок - военно-политический форпост России на Северном Кавказе), не решившей многолетний спор с Ингушетией о принадлежности Пригородного района.

Северная Осетия уже имеет опыт вооруженного межэтнического конфликта. В конце 1991 - начале 1992 гг. в Северной Осетии были сформированы первые подразделения Республиканской гвардии и «народного ополчения». Тогда же создавались и вооружались отряды самообороны в ингушских селениях спорного Пригородного района. Все это происходило при абсолютном попустительстве федеральной власти, занятой собственными разборками. Итогом стал вооруженный конфликт, произошедший в октябре-ноябре 1992 г., в результате которого, по данным Генпрокуратуры, погибло 583 человека, 261 человек пропал без вести, было ранено 939 человек, взято в качестве заложников 1093 человека. Еще около 40 тыс. человек стали вынужденными переселенцами. До сих пор осетино-ингушский конфликт урегулирован в гораздо меньшей степени, нежели даже осетино-грузинский.

Федеральная власть, несмотря на «властную вертикаль», продолжает прежнюю «страусиную политику». Инициатива Сергея Аренина не получила сколько-нибудь внятной оценки со стороны федеральных силовых министров и аппарата полпреда в Южном федеральном округе. С главы МВД республики почему-то не потребовали отчета о том, почему до сих пор не зарегистрировано имеющееся у населения оружие, и зачем необходимо «фиксировать» его посредством создания народных дружин. Между тем, это оружие уже стреляло и не раз.

Зато идея главы МВД Северной Осетии вызвала бурю негодования у соседей. Замминистра внутренних дел Ингушетии Муса Апиев назвал эту инициативу «сомнительной», справедливо заявив, что «население надо не вооружать, а разоружать». Почти одновременно появилось письмо на имя Владимира Путина, подготовленное председателем республиканского комитета по беженцам Казбеком Султыговым с требованием введения прямого федерального правления в Пригородном районе в связи с массовыми противоправными действиями в отношении ингушей, осуществляемыми при попустительстве осетинских властей. Осетинская сторона, в свою очередь, говорит о преступлениях, совершаемых на территории Северной Осетии этническими ингушами. Федеральная власть отмалчивается, предпочитая «дать истории свершится». Каков будет финал - на Кавказе всем прекрасно известно.

Между тем, идею «защиты своего населения» от мигрантов высказал недавно и астраханский губернатор Сергей Жилкин на заседании Совета глав муниципальных образований. Схожие инициативы с разной степенью интенсивности выдвигали главы Ставропольского и Краснодарского краев, на Кубани даже созданы аналоги фильтрационных лагерей для мигрантов. В перечисленных регионах с каждым днем все сильнее звучат требования вооружить казачество и дать ему право участвовать в охране правопорядка – прежде всего, от неместных.

На российском Юге происходит очередное размежевание по этнорегиональному принципу. Можно обвинять в экстремизме Аренина, Жилкина, казачьих атаманов, лидеров этнонациональных движений, но очевидно и другое: местное население и региональные лидеры не верят в силу Российского государства, в его способность разоружить незаконные формирования и распутать сложные конфликты. Они клянутся в верности президенту РФ и создаваемой им «вертикали», но на всякий случай предпочитают держать «порох сухим». Они не верят в то, что Москва может их защитить, а потому интенсивно вооружаются, защищают «свое население», «свою землю», нарушая при этом единство правового пространства и поощряя незаконные вооруженные формирования. То, что происходит на Северном Кавказе, вызывает эффект дежа вю. Схожее массовое вооружение населения в Карабахе, Абхазии, Приднестровье сопровождало распад СССР.

Либерализация проводится там, где ее не может быть по природе. Охрана правопорядка, наказание преступников и предотвращение конфликтов не могут быть предметом «творчества масс». Вначале люди, не веря в милицию, ФСБ и армию, начнут защищать себя сами. Следующим шагом будет политическое обособление «своих земель» и территорий. После того, как оружие будет роздано в Северной Осетии, в качестве «адекватной защитной меры» такое решение примут в Ингушетии. Потом оружие получат казаки и начнут «зачистки» Степного Предкавказья. Главное создать прецедент. Инициатива министра МВД Северной Осетии, проигнорированная федеральным центром, может стать именно таким прецедентом. Согласившись «по умолчанию» с инициативой главы осетинского МВД, равно как и с проектами казачьих атаманов и губернаторов российского Юга, федеральная власть идет по пути саморазрушения.

Автор – заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа.