Последняя пресс-конференция Владимира Путина была насыщена вопросами, касающимися проблем безопасности, борьбы с терроризмом и этнополитического развития российского Северного Кавказа. Многие заявления президента прозвучали как сенсация. Чего стоит одно заявление о завершении контртеррористической операции в Чечне. Меж тем, уже в ближайшем будущем «сенсации от Путина» могут оказать весьма негативное воздействие на российскую внутреннюю и внешнюю политику.

Начнем с ситуации внутри России. Внимание президента к проблемам Чечни понятно и с политической, и с человеческой точки зрения. Пять лет назад (а последняя пресс-конференция была интерпретирована как некий отчет о путинской «пятилетке) Путин сумел завоевать популярность началось именно благодаря началу контртеррористической операции в Чечне. За последние пять лет операция, сроки которой изначально определялись в два месяца, превратилась в политическую «безнадегу» . Именно Чечня стала наиболее «рейтингоопасной» точкой для Путина. Потому понятно стремление главы государства продемонстрировать СМИ и обществу хотя бы минимальную динамику в разрешении «чеченского кризиса».

«Я думаю, что вполне можно говорить об окончании контртеррористической операции - при понимании того, что правоохранительные органы Чечни практически берут на себя основную ответственность за состояние правоохранительной сферы. В Чечне созданы все органы государственной власти, я уже об этом говорил, и вы хорошо об этом знаете. Это значит, что могут и будут укрепляться все правоохранительные органы - прокуратура, суды, адвокатура, нотариаты, конечно, Министерство внутренних дел Чеченской Республики. Все это вместе в совокупности, надеюсь, уверен, приведет к дальнейшей стабилизации» , - выступая с подобным заявлением, президент поставил себя в жесткую зависимость от другой динамики - террористической активности на Северном Кавказе.

Ичкерийские террористы, дезорганизованные как никогда (начиная с 1991 г.) и ослабленные, тем не менее, не собираются слагать оружие. Их «точечные» удары довольно эффективны и, как правило, символичны. «Мы укрепили Федерацию, мы возвратили Чеченскую Республику в конституционное поле России, причем правовыми средствами, демократическими средствами, прежде всего, - голосование по конституции, голосование по кандидатуре президента, по выборам парламента по-другому назвать невозможно» , - говорит президент Путин. Тогда стоило бы вспомнить, что почти одновременно с парламентскими выборами в Чечне 27 ноября 2005 года были совершены убийства главы администрации села Памятой Ризвана Демильханова и главы администрации села Автуры Ибрагима Умпашаева. А через несколько дней был убит секретарь Совбеза Чечни Рудник Дудаев. Три политических убийства за неполный месяц!

После недавней пресс-конференции каждый новый теракт, каждая новая диверсия или похищение людей в Чечне будут опровергать слова российского президента. Таким образом, и внутри страны, и, особенно за ее пределами, будет создаваться впечатление того, что Кремль никоим образом не контролирует ситуацию в «мятежной республике» . Реакция Кремля тоже просчитывается: вся информация о терактах будет тщательно препарироваться и скрываться, а более полные сведения об очередной трагедии на Кавказе (и возможно не только на Кавказе) будет появляться на сайтах сепаратистов или в западных СМИ. Результат очевиден. Недоверие к собственной власти и словам президента внутри страны будет расти, фрустрация населения будет усиливаться. Таковы легко прогнозируемые итоги нынешнего кремлевского пиара.

Однако гораздо важнее то, что президент на своей пресс-конференции не сказал. Этнополитическая ситуация в Дагестане оказалась вне его поля зрения. Обо всем Северном Кавказе Путин обмолвился скороговоркой: «Сегодня в некоторых других регионах Северного Кавказа нас ситуация даже больше беспокоит, чем в Чечне» . Между тем в Дагестане в отличие от Чечни терроризм набирает обороты, и до победы над ним (даже пиаровской) очень далеко. Уже неоднократно приходилось писать, что современный дагестанский терроризм намного более скоординирован, «идеологичен», находится на подъеме. В отличие от чеченского этнонационалистического терроризма дагестанский терроризм - исламистский. Ислам же, включая его самые радикальные политизированные формы, сегодня переживает настоящий бум в Дагестане, самом исламизированном субъекте РФ. В 2006 году планируется назначение главы этой ключевой на Кавказе республики. Что сломает утвердившуюся в республике модель коллегиального руководства (этнического представительства). Чем станет это назначение? Новой контртеррористической операцией или умиротворением? Увы, не единого слова об этом не было произнесено 31 января 2006 года. До принятия решения о назначении главы Дагестана остается полгода. Между тем этнополитическая ситуация в Дагестане с каждым днем демонстрирует все больше признаков дестабилизации. Достаточно просмотреть новостную ленту. Сообщения из сегодняшнего Дагестана напоминают сводку с фронтов контртеррористической операции в Чечне образца 1999 года.

Без оценки главы государства остались и предстоящие муниципальные выборы в Черкесске, столице Карачаево-Черкесии, намеченные на март 2006 года. В отличие от процедуры назначения главы Дагестана сам процедурный аспект выборов мэра Черкесска не определен до конца: будут ли это всеобщие выборы или избрание мэра депутатами горсовета? Новый устав города предполагает второй вариант. Между тем уже сегодня семь кандидатов заявили о готовности принять участие в выборах. Политики в КЧР выясняют отношения, а внятной реакции Кремля, как проводить выборы, так и нет. Налицо очередной «спор хозяйствующих субъектов». Занявшись пиаром политического благополучия в Чечне, российская власть упустила Дагестан и другие кавказские республики.

И, наконец, последний по порядку, но не по значимости сюжет. На первый взгляд, он имеет мало отношения к Чечне и Северному Кавказу в целом. Владимир Путин дал официальную российскую интерпретацию электорального триумфа движения ХАМАС на выборах в Палестинской автономии: «Это большой удар, сильный удар по американским усилиям на Ближнем Востоке. Очень серьезный удар… Наша позиция в отношении ХАМАС отличается от американской и от западно-европейской. Министерство иностранных дел Российской Федерации никогда не признавало ХАМАС в качестве террористической организации. Но это не значит, что мы одобряем и поддерживаем все, что делает ХАМАС, и все заявления, которые в последнее время звучат. Мы считаем, что одно дело, когда эта политическая сила находилась в оппозиции и стремилась к власти. И мы знаем, что во всем мире оппозиция очень часто выступает с достаточно радикальными заявлениями, а другое дело, когда она получила вотум доверия народа и должна способствовать тому, чтобы люди, которые поверили в это движение, почувствовали положительные результаты их правления. А для этого нужно уйти от радикальных заявлений, нужно признать право на существование Израиля, нужно наладить контакт с международным сообществом. Мы призываем ХАМАС именно к такой последовательной работе. Отказ от помощи палестинскому народу в любом случае считаем ошибочным» .

По степени палестинофильства российский лидер намного обошел даже традиционно антиизраильски настроенных европейцев. Но не это главное. В своих оценках ХАМАС Владимир Путин зеркально воспроизвел весь список претензий европейских политиков к российской политике в Чечне. Здесь и необходимость переговоров с радикалами, и невозможность однозначной квалификации чеченских “freedom-fighters” как террористов. Таким образом, критикуя Европу и США в приверженности «двойным стандартам» мы сами продемонстрировали явную «двойную бухгалтерию» в оценке разных течений «мирового терроризма» . Однако при этом надо подчеркнуть, что ресурсами США (военными, экономическими, политическими) нынешняя РФ не обладает.

«Покусывание» США и игра в «двойные стандарты» со Штатами может дорого обойтись России не только на международном уровне, но и внутри страны. Американцы, почувствовав симпатии Москвы к радикальным исламистским режимам Палестины и Ирана, могут существенным образом пересмотреть свое отношение и к проблемам Чечни и Северного Кавказа. Тем паче, что сегодня мессиджей с Кавказа поступает немало. Здесь и обращение Черкесского конгресса в ОБСЕ с требованием не допустить объединения Адыгеи с Кубанью, здесь и стремительная интернационализация дагестанского терроризма. Любой из них можно использовать для формирования списка претензий к России. Популистские, не до конца продуманные, явно рассчитанные на «внутреннюю» аудиторию заявления, могут иметь далеко идущие и не самые позитивные последствия для нашей страны.

Автор – заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа.