И хотя возобновления военных действий на карабахском фронте ожидать, скорее всего, не придется, отношения между Арменией и Азербайджаном станут более конфронтационными. Как ни парадоксально, на первый взгляд, причиной этому станет имитация миротворческого процесса, инициированного ОБСЕ и международными посредниками. Озвученные в начале 2006 года «миротворческие идеи» по природе своей являются пиаровской акцией, не представляющей никаких содержательных предложений. Есть серьезные основания предполагать, что если в ближайшем будущем процесс урегулирования конфликта не перейдет из формата публичных деклараций в плоскость дипломатической рутины, «разморозка» конфликта между армянами и азербайджанцами неизбежна.
Неуемный оптимизм представителей ОБСЕ и других посреднических структур вызвал, с одной стороны, массовые ожидания конкретных результатов. С другой стороны, публичный характер миротворчества возродил «дух войны» и в Армении, и в Азербайджане, и в Нагорном Карабахе. Армянские и азербайджанские политики, действующие не в Швейцарии и не в Австрии, а на Южном Кавказе, сегодня вполне адекватны своим обществам. Можно сколь-угодно говорить - и, заметим, говорить небезосновательно - об авторитаризме Роберта Кочаряна, непотизме Ильхама Алиева, популизме Аркадия Гукасяна… Однако нельзя не признать, что их внутриполитические оппоненты занимают во многом более радикальные позиции. «Оранжевые революционеры» в Баку (Иса Гамбар, Этибар Мамедов) в начале 90-х стояли у руля власти, когда карабахский конфликт был делом не дипломатов, а военных. Оппоненты Кочаряна гораздо более последовательно и активно отстаивают идею «Миацума» - с чего собственно, и начался карабахский конфликт - то есть идею присоединения НКР к Армении. Наконец, по данным соцопросов, и в Армении и в Азербайджане около трети населения выступает за военное решение проблемы. В непризнанном НКР население разделено почти пополам. Одна половина выступает за «Миацум», а вторая - за независимый ни от кого, включая и Ереван, армянский Карабах. Армянское и азербайджанское общества - то самое большинство народа, от имени которого так любят говорить представители ОБСЕ - не готовы к компромиссу.
Президенты Армении и Азербайджана, вовлеченные в «миротворческий» процесс, вынуждены позиционировать себя как патриоты, не готовые к уступкам, даже если такая готовность у лидеров государств существует. Пиаровский характер миротворчества не оставляет места политическому прагматизму. Какой прагматизм можно продемонстрировать главам Армении и Азербайджана, если на них направлены сотни телекамер, а журналисты ждут «прогресса», «первых реальных шагов к миру»? При этом в США, Европе и даже в России мир на Кавказе воспринимается как абстрактная величина. Для граждан двух Армении и Азербайджана мир - это не компромисс. Это- победа «наших». Любой другой мир будет рассматриваться как предательство национальных интересов и никак иначе. Сама мысль об утрате Карабаха, высказанная вслух, превратит любого политика в Азербайджане в изгоя. Ровно та же участь ожидает армянского политика, готового отдать Азербайджану даже не Карабах, а семь оккупированных армянскими силами азербайджанских районов за пределами НКР. В свое время Роберта Кочаряна сильно «потрепали» в армянских СМИ за то, что он якобы позитивно оценил идею «размена территорий» - обмен Лачинского коридора на Мегринский район на Юге Армении. Следовательно, публичный характер переговоров с участием международных наблюдателей неизбежно приведет к провалу, поскольку лидеры двух государств будут соревноваться друг с другом не в «миротворчестве», а в патриотизме.
Милитаристская риторика оказалась особенно востребованной в связи с двумя трагическими событиями, имеющими символическое значение для армян и азербайджанцев. В Армении и в Карабахе отмечали восемнадцатую годовщину сумгаитской трагедии, а в Азербайджане - четырнадцать лет со дня трагедии в Ходжалы. Но пресловутый «дух войны» вовсе не стал уделом экзальтированных публицистов и политиков. 17 и 23 февраля на линии соприкосновения Вооруженных сил Азербайджана и Армении происходило нарушение режима прекращения огня. Как обычно, в такой ситуации конфликтующие стороны обвиняют друг друга. 3 марта президента Армении Роберт Кочарян в интервью первому каналу Армянского телевидения заявил: «Хотя встреча в Рамбуйе не принесла результатов, переговоры продолжаются и шансы на успех еще есть. Если же переговоры по какой-либо причине зайдут в тупик, это будет наихудший сценарий. Тем не менее, Армения должна быть готова к любому сценарию». Президент Армении перечислил шаги, на которые его страна должна пойти в случае провала переговоров. Заметим, этот провал прогнозируется первым главой государства. «Первым шагом должно стать признание Арменией де-юре Нагорно-Карабахской Республики. Второй шаг - правовая формулировка ответственности Армении для обеспечения безопасности народа НКР, предполагающая подписание целого ряда договоров, которые будут означать, что посягательство на Нагорный Карабах будет означать посягательство на Армению. Третий шаг - это комплексное укрепление сформировавшейся сегодня зоны безопасности вокруг Нагорного Карабаха», - заявил Роберт Кочарян. По его мнению, между Арменией и НКР должны начаться интеграционные процессы в оборонной и внешнеполитической сфере. «Потенциал для всего этого у армянского народа есть». Как и следовало ожидать, заявление Кочаряна вызвало жесткую реакцию со стороны Баку.
Однако смелость и «патриотизм» Кочаряна имеют вполне рациональную природу. Президент Армении прекрасно понимает, что Азербайджан не готов к войне за обладание Карабахом, в том числе по чисто военным причинам. Война разрушит имидж «нового Азербайджана», созданный Алиевым-отцом. В течение многих лет Гейдар Алиев старательно выстраивал образ Азербайджана как страны, подвергшейся агрессии и оккупации. Решившись на войну, его сын Ильхам в одночасье разобьет этот имидж, равно как и свою политическую карьеру. Война станет причиной разрыва стратегического партнерства с США. «Мир» и «прогресс» - приоритеты американской дипломатии на Юге Кавказа. Именно ради них во многом и затевался проект Баку-Джейхан. По словам Джорджа Буша-младшего, открытие этого проекта должно гарантировать энергетическую безопасность региона. Начав военные действия, Азербайджан нарушит энергобезопасность и поставит себя в положение страны-изгоя. Наконец, Азербайджан сегодня имеет намного худшие стратегические возможности для начала боевых действий. В 1991 г. в руках Азербайджана были Лачинский и Кельбаджарский районы, отрезавший НКР от Армении, превращая непризнанную республику в блокированный анклав. Тогда же под контролем Баку был Агдам (стратегически важный пункт) и еще четыре собственно азербайджанских района, занятых сегодня армянами. А значит, цель Кочаряна очевидна - торпедировать нескончаемый миротворческий процесс в его нынешнем формате. В Баку, похоже, готовы к такому повороту событий. Там также не заинтересованы в уступках, а потому такой пас армянского президента, скорей всего, примут с готовностью.
Однако нынешняя ситуация не станет причиной пересмотра самого формата миротворчества. Международные посредники - и Россия в том числе - не готовы к признанию нескольких очевидных вещей. Во-первых, к признанию того, что разрешение конфликта, абсолютно удовлетворяющее обе стороны, на сегодняшний день невозможно в принципе. Во-вторых, даже относительные компромиссы - дело далекой перспективы. В-третьих, надо признать, что публичный характер переговоров вкупе с дипломатическим оптимизмом не улучшает, а ухудшает этнополитическую ситуацию в регионе. В-третьих, к признанию того, что лидеры обеих наций вполне адекватны своим согражданам и являются наиболее прагматичными их представителями. Следовательно поиск «демократических альтернатив» Алиеву-младшему и Кочаряну дело обреченное на провал. Сегодняшние Армения и Азербайджан – это закрытые сообщества в большей или меньшей степени. Развитость демократических институтов и процедур в Армении и в НКР на фоне Азербайджана компенсируется столь же развитыми принципами этнократии. А значит, ключ к разрешению карабахской проблемы находится не в переговорных комнатах дипломатов. Основной вопрос миротворчества - это «открытие» двух обществ, но открытие не навязанное извне, а осознанное. Следующая задача (ее можно решать и при постороннем посредничестве) - установление доверия между конфликтующими сторонами. Только после этого можно будет садиться за стол переговоров под лучами софитов. А до этого необходима дипломатическая рутина, экспертные встречи и никакого пиара. Процесс реалистического миротворчества займет много лет и десятилетий. На нем не наваришь политических дивидендов и не заработаешь репутацию «кавказского Рабина». А значит, впереди нас ожидают новые приступы «миротворческого оптимизма» и армяно-азербайджанского «патриотизма».
