Окажется ли эффективным создание региональных отделений по борьбе с терроризмом, предусмотренное в новом антитеррористическом Федеральном законе? Насколько эффективнее будет осуществляться профилактика терактов в России?
На эти вопросы Prognosis.Ru попросил ответить экспертов.
Александр Коновалов, президент Института стратегических оценок:
- То, что все антитеррористические мероприятия отдаются на откуп ФСБ, не внушает особой уверенности в том, что их эффективность значительно возрастет. В терактах на территории России, главным образом на Юге и особенно в Беслане, самой большой проблемой было полное отсутствие координации между ведомствами. Их руководители не знали, кто за что отвечает, у МВД были одни радиочастоты, у ФСБ другие, у армии -третьи. И до сих пор никто не может понять, почему и по чьей команде начался штурм захваченного здания школы. Операция была явно не подготовлена. Ответственность взяли на себя оказавшиеся поблизости майоры и подполковники спецгрупп, спасавшие тех, кто остался жив. Другой пример – Дубровка, где никто не сообщил о применении газа и какой нужно применять антидот, не сказали даже о такой простой вещи: вынесенных из здания пострадавших нужно класть лицом вниз, а не наоборот, иначе запавший язык становится причиной асфиксии.
При новом законе появление лиц, формально отвечающих за свой участок, в условиях России – благо. Но я сильно сомневаюсь, что региональные отделения станут эффективным инструментом борьбы с терроризмом, мне кажется, что основные их действия будут осуществляться уже после теракта – растаскивание завалов, освобождение заложников и т. п. Внедрение агентуры в ряды диверсантов вопрос очень важный и сложный, роль агентуры колоссально возрастает в условиях новых угроз. 11 сентября в США технические средства не сумели предупредить теракты. Террористическая сеть – структура горизонтальная, и в нее надо было проникать. Но агентов необходимо готовить целенаправленно, причем таких, которые не будут разоблачены сразу после внедрения. Они должны отлично знать язык, обычаи, выглядеть как местные жители. Так в свое время готовило агентов ГРУ.
На Западе, в том числе в США, после 11 сентября с самолетами ничего ужасного не происходило. Усложнился доступ в аэропорты (раньше в них можно было попасть как на автобусную остановку). Теперь там много входов, помимо привычной «рамки» - дополнительные металлоискатели, прибор для определения запахов, по которым пластид и другие взрывчатые вещества идентифицируются. Поскольку особенно страшны подземные взрывы в туннелях, где действие бомб многократно усиливается из-за возрастания давления в бетонной трубе, полезно перед каждым входом в метро установить посты с обученными собаками, что уменьшит вероятность проникновения злоумышленников. Ну и, конечно, необходимо резко активизировать борьбу с радикальным исламизмом как явлением, уничтожать террористические сети и ячейки. Охрана всех видов транспорта и зданий мера вторичная.
У меня не возникло убеждение, что новый закон серьезно поможет в борьбе с терроризмом. Такое впечатление, что закон писали с учетом тех представлений, которые когда-то сложились в головах работников спецслужб Советского Союза.
Самый большой опыт борьбы с террористами у Израиля, но там критерии не такие, как у нас. В России они определяются тем, насколько быстро прилетит на место теракта Шойгу со своей командой, которая растащит завалы и извлечет погибших. А в Израиле обращают внимание на процент предотвращенных терактов – тех, которые готовились, но не состоялись. Обычно эта цифра составляет 95%. К израильской школе посторонний не сумеет даже приблизиться. А у нас в школах поставили тревожные кнопки, возле которых сидит отставной офицер. Нажать на кнопку он сможет лишь для того, чтобы сообщить, что детей захватили в заложники. Больше он ничего сделать не сможет. По израильским законам срока давности для террориста нет. За ним будут охотиться по всему миру, пока не уничтожат. Дом родни погибшего от взрыва шахида израильские бульдозеры сравнивают с землей. Можно спорить, гуманно это или не гуманно, легитимно или не легитимно, но израильтяне продолжают мстить за теракты очень жестко. Иначе они просто не выживут.
Конечно, столь решительная борьба нам вряд ли подходит, тем более что мы далеко не всегда точно знаем кто и что совершил. После Дубровки захваченных террористов не было, после Беслана судят единственного попавшегося бандита. Большая наша беда – наличие в горячих точках на юге лиц, материально заинтересованных в сохранении напряженности. Есть такие и в Москве.
Алексей Макаркин, заместитель генерального директора Центра политических технологий, руководитель аналитического департамента:
- В любом случае создание региональных отделений намного лучше, чем та схема, которая была раньше. Точнее – она вообще отсутствовала. Закон возник потому, что было непонятно, кто за что отвечает, кто чем руководит. Сейчас при угрозе теракта законодательно закреплены полномочия губернатора, руководства регионального ФСБ. Уже одно это хорошо. А какова будет степень эффективности – посмотрим.
Внедрение агентуры – игровая практика, которую активно применяют американцы. Думаю, в первую очередь благодаря этому им удается избежать повторения трагедии 11 сентября.
Оценить степень успешных действий нашей агентуры довольно сложно, потому что о ней обычно не говорят, а если говорят – очень скупо. Видимо, это к лучшему. Однако тот факт, что было пропущено два крупных удара - в «Нордосте» и в Беслане - говорит о том, что пока с агентурной работой есть сложности: слой, из которого рекрутируются террористы, в меньшей степени известен спецслужбам, чем традиционные, хорошо известные сепаратисты 90-х годов. Их заменили люди более замкнутые, значительно более фанатичные, внедриться к которым намного сложнее.
Я думаю, все известные меры безопасности на транспорте уже применяются. Пользуясь воздушным транспортом, наблюдаю происходящие там изменения: пассажирам предписывается снимать обувь, верхнюю одежду, подвергаться личному досмотру (кроме тщательного досмотра при входе в здание аэропорта). Фактически происходит двойной контроль.
Серьезным предупреждением для коррумпированных работников аэропортов и правоохранительных органов стали два взрыва самолетов в 2004 году. Бдительность соответствующих служб необходимо постоянно поддерживать. И бдительность обычных граждан тоже. На Западе, если люди замечают что-то подозрительное, обязательно сообщают полиции. А многие наши люди считают, что доносить – это плохо. К тому же значительная часть населения нашей страны отчужденно относятся к правоохранительным органам. И считает, что борьба с нарушителями закона – в том числе на всех видах транспорта - исключительно задача этих органов. Кстати, необходимо законодательно предусмотреть методы борьбы со сравнительно новым в современной истории видом терроризма – морским пиратством.
Международный опыт при разработке закона использован, конечно, был. Я бы выделил два концептуальных момента. Первый связан с тем, что есть принцип соразмерности угрозы и ответа. Очень много соблазнов превысить такую соразмерность – запретить СМИ освещать теракты, ввести драконовские ограничительные режимы, серьезно ущемляющие демократию. Международный опыт говорит, что этого делать нельзя, потому что ограничение демократии при противодействии терроризму это уступка тем же экстремистам, которые как раз и стремятся скомпрометировать и дискредитировать демократическое общество, доведя его до состояния перманентной истерики. Второй момент: единства в вопросе об уничтожении самолетов с террористами в международном сообществе нет. Россия в данном случае обратилась к опыту США. И еще международный опыт говорит, что организационные структуры, призванные заниматься борьбой с терроризмом, надо создавать заранее, распределив между ними функции. Иначе, как показывает мировая практика, последствия террористической деятельности будут самыми катастрофическими.
Виктор Милитарев, вице-президент Института национальной стратегии:
- Региональные отделения полезны. Сейчас есть Антитеррористический центр в составе ФСБ, и если он будет укреплен региональными структурами, вся работа по сбору оперативных данных, профилактике терроризма должна стать более успешной. Усилится самая трудоемкая оперативная работа. Провал в «демократическое десятилетие» работы с добровольными помощниками создал ситуацию, когда внедрить агента в диверсионную организацию стало очень трудно, дополнительные кадры помогут исправить ситуацию. Ведь внедрение агентуры – один из основных методов борьбы с терроризмом во всем мире. Тема эта деликатная, сопряженная с определенными трудностями и особенно ответственная, поскольку приемы открытой разведки здесь малоэффективны.
Когда возникнут региональные органы борьбы с терроризмом, очевидно имеет смысл не только в авиации, как сейчас, но и на других видах транспорта создать сеть постоянных сотрудников, занимающихся безопасностью. Есть сведения, что определенные меры предпринимаются в метро. Необходима также серьезная работа с населением (как элемент гражданской обороны), нужно проводить инструктажи с водителями транспорта. Что еще можно придумать, я не вижу. Например, трудно представить себе досмотр граждан при входе в троллейбус. Пожалуй, только на воздушном транспорте предпринимаются эффективные меры. Но было бы неплохо, если бы VIP-пассажиров досматривали так же, как и всех остальных граждан, хотя бы из принципа справедливости. Их, простых граждан, и так раздражают мигалки на автомобилях и прочие привилегии власть имущих. А чтобы усилить контроль на железнодорожном транспорте потребуется дополнительная система терминалов. И это - в отличие от аэропортов - при множестве вокзалов и станций. Правда, непонятно, как тогда быть с провожающими и встречающими? Оставлять на вокзале или тоже подвергать досмотру? А может быть для начала поставить металлоискатели перед выходом на перрон? И намного увеличить число видеокамер.
По примеру других стран надо внимательнее отслеживать в интернете подозрительные сюжеты, ни в коем случае не ущемляя свободу виртуального общения. За редким исключением, когда, например, появилось и не было изъято сообщение о белорусском папарацци, который ездит к чеченским террористам снимать о них репортажи.
