Гражданская война в Ираке уже началась, заявил 8 апреля в интервью телеканалу «Аль-Арабия» президент Египта Хосни Мубарак. «Гражданская война не стучится в двери, как вы говорите, — сказал он, отвечая на вопрос корреспондента. — Гражданская война в Ираке уже идет. Шииты, сунниты воюют друг против друга». В тот же день премьер-министр Ирака Ибрагим ад-Джаафари опроверг это заявление, а президент Ирака Джаляль Талабани выразил обеспокоенность словами Мубарака о том, что «большинство шиитов лояльны к Ирану, а не тем странам, в которых они проживают». И даже всегда сдержанный великий аятолла Ирака Али аль-Систани отправил египетскому президенту послание с выражением своего разочарования. Через неделю ни один иракский дипломат не явился на сессию комитета по Ираку Лиги арабских стран, хотя Лига никак не отвечает за заявления отдельных своих членов. Но, за исключением Сирии и Йемена, все ее члены управляются суннитами. И своим протестом Багдад лишь подтвердил то, на что намекнул президент Египта — религиозная идентичность иракских шиитов уже сильнее их панарабской идентичности. И теперь раскол между Ираком и его арабскими соседями будет нарастать по экспоненте — также как нарастает раскол внутри самого иракского общества. Ибо его движущей силой как раз и станет та самая гражданская война про которую сказал президент Египта. Первая религиозная война XXI века.
Поскольку Россия относится к числу стран европейской культуры, у нас принято достаточно рационально объяснять войны и менее значительные эпифеномены мировой политики — обычно экономическими мотивами. Так, большинство россиян и европейцев уверены, что американская интервенция в Ирак объясняется желанием Вашингтона взять под свой контроль иракскую нефть. Во многом именно поэтому люди Запада неспособны понять менталитет исламских фундаменталистов, мыслящих эсхатологически, видящих во вторжении американцев в Ирак нечто совершенно иное — желание воссоздать Великий Израиль. Что в свою очередь стало для них эсхатологическим сигналом приближающейся великой битвы между Добром и Злом.
«Земля Месопотамии не похожа на другие. Мы знаем из религии Господа, что истинная, решающая битва между неверными и Исламом должна развернуться здесь. Поэтому мы не должны жалеть усилий, чтобы укрепиться на этой земле. И возможно Господь тогда свершит нечто, — намекал Абу Мусаб аль-Заркави на Армагеддон в своем письме Усаме бен Ладену два года назад — Американцы, как вам известно, вошли в Ирак на основе контракта, чтобы создать государство Великого Израиля /поскольку/ эта сионистская американская администрация верит в то, что создание Великого Израиля ускорит пришествии Мессии. И заключила союз с шиитами». Заркави с самого начала развязал террор против шиитов как «предателей веры», добиваясь его превращения в тотальную религиозную войну с привлечением джихадистов из соседних арабских стран. Эта религиозная война началась 22 февраля текущего года, когда неизвестные террористы взорвали «Золотую мечеть» в Самаре: уже через несколько часов после взрыва десятки пикапов с вооруженной шиитской молодежью из «Армии Махди» Муктады аль-Садра начали ответный массовый террор против суннитского населения. Хуже того, к этому террору примкнули «эскадроны смерти» из сотрудников МВД Ирак, контролируемого шиитскими боевиками из бригад аль-Бадра. Так что сейчас в Ираке от рук шиитских милиционеров погибает больше людей, чем от рук террористов.
Политические амбиции шиизма воплощены в общине «двунадесятников», которая доминирует в Иране, Ираке и Ливане. Ее члены признают своими духовными руководителями двенадцать имамов из рода Али, одного из ближайших соратников Пророка. Причем, согласно их вере, двенадцатый имам исчез в малолетнем возрасте в 873/874 году. Это так называемый скрытый имам, который и должен появиться перед Армагеддоном в качестве мессии (Махди). Причем появиться он должен, согласно мифу, в Ираке — где его уже ждет Муктада аль-Садр со своей повстанческой «армией Махди». В отношении Израиля эсхатологическая концепция шиитов мало чем отличается от суннитской: на днях духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, выступая на конференции в поддержку палестинцев, обвинил США в заговоре. Цель этого заговора — поставить Ближний Восток под контроль Израиля, и поэтому сегодня весь исламский мир должен смотреть на дело Палестины как на свое собственное. «Палестина должна быть возвращена палестинцам», - сказал духовный лидер Ирана. «Израиль идет к своей гибели», - поддержал его президент Ирана Махмуд Ахмадинежад.
Однако если дело Палестины объединяет шиитов и суннитов, то взрыв «Золотой мечети» и начало религиозной войны в Ираке грозит Тегерану прямым столкновением со своими арабскими соседями — суннитские элиты стоят у власти во всех арабских странах, кроме Сирии и Йемена. И слова Хосни Мубарака о том, что «большинство шиитов лояльны к Ирану, а не тем странам, в которых они проживают», — предупреждение в первую очередь Тегерану, а не Багдаду. После победы хомейнисткой революции в Иране дипломатические отношения между Каиром и Тегераном были разорваны, и первый очень подозрительно относится к любым признакам возможного «экспорта революции» из Ирана. И это не случайно — именно этот экспорт породил первые столкновения шиитов и суннитов в Пакистане. Где в ответ на финансирование Ираном боевиков TJP Саудовская Аравия начала финансировать суннитские боевые организации. Но все же эти столкновения были всего лишь мелким эпифеноменом на фоне главного феномена того времени — конфликта советской и исламской цивилизаций в Афганистане.
Позже, после долгой и кровопролитной войны с Ираком, Тегеран потерял вкус к «экспорту революции». В то время как суннитские джихадисты, окрыленные победой над шурави в Афганистане, бросились экспортировать свой вариант исламской революции по всему миру. Но теперь, после нового столкновения цивилизаций в Ираке, неудачи США и приход к власти в Багдаде шиитской теократии вновь пробудили революционную пассионарность иранцев. Воплощением которой стал новый президент Ирана Махмуд Ахмадинежад.
«Если США не изменят политику, в Ираке вспыхнет гражданская война, которая приведет к вооруженному вмешательству Ирана на юге и Турции на севере», — утверждал еще в прошлом году министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Сауд аль-Фейсал. Добавив в совершенно несвойственной для саудовских дипломатов резкой манере, что «после вывода иракских войск из Кувейта /в 1991 году/ мы стремились не допустить проникновения туда иранцев. А сейчас страну просто сдают Ирану. Под носом у американских и британских военных иранцы свободно перемещаются по Ираку, снабжают деньгами и расставляют повсюду своих людей, формируют полицейские части и партийные милиции».
Раздражение Эр-Риада понять можно — мало того, что эта война резко усилила влияние в регионе его главного конкурента, но она еще и побудила «Аль-Каиду» перенести вооруженные действия внутрь страны. Кроме того Саудовская Аравия может столкнуться с противостоянием со стороны своего шиитского меньшинства, если саудовские власти не положат конец проявлениям дискриминации шиитов, — такой вывод сделала несколько месяцев назад Международная кризисная группа. Ибо сейчас, после свержения в Ираке Саддама Хусейна, амбиции саудовских шиитов особенно возросли, говорится в документе. Нынешняя ситуация во многом схожа с положением в конце 1970-х годов, когда уровень самосознания саудовских шиитов значительно возрос под влиянием исламской революции, произошедшей в шиитском Иране в 1979 году. Вспыхнувшие тогда протесты шиитов против унизительного положения людей второго сорта были жестоко подавлены саудовскими властями. Но сейчас, после падения режима Саддама Хусейна, кто может помешать боевикам Муктады аль-Садра прийти на помощь своим единоверцам в Саудовской Аравии? Особенно если учесть тот факт, что саудовские ваххабиты открыто сражаются на стороне своих единоверцев в Ираке.
Меж тем, аль-Заркави прав — чем ожесточеннее будет религиозная война между шиитами и суннитами, тем масштабнее будет его финансирование. Ибо раз для противодействия шиитскому влиянию Саудовская Аравия финансировала суннитских боевиков даже в далеком от нее Пакистане, то тем более не оставит их без присмотра в граничащем с ней Ираке, где разгорается уже настоящая религиозная война. И судя по пакистанскому опыту, где столкновения то вспыхивая, то затухая, тянутся уже десять лет, война эта надолго — таков эпифеномен столкновения цивилизаций.
