Помню, как во второй половине 90-х по поводу Белгорода шутили: там губернатор с владыкой Иоанном строят теократию в отдельно взятой губернии. Шутки-шутками, а путешественник въезжающий в Белгород в 2004 году, смотрит на город с изумлением. Колоссальное строительство, везде торчат башенные краны. Мостят тротуары, клумбы с цветами украшают бульвары. Подросткам запрещено болтаться по улицам после одиннадцати вечера, мат в общественных местах обложен 500-рублевым штрафом. Вместо рекламы пива висят билборды «Бог есть».
Но самое сильное впечатление оставляет Белгородский университет. За пять лет построили гигантский европейский кампус, оснащенный всем современным оборудованием. Курение в зданиях запрещено – и нигде не видно следов нарушений. Ректор университета Леонид Дятченко напоминает красного директора 30-х годов – бешеная энергия, абсолютная уверенность в себе. «У меня 850 туалетов на территории университета, из них 550 – уже европейские, скоро не останется ни одного сортира», - говорит он. Испытывая кадровый голод, Дятченко стимулирует защиту докторской – дает грант в 1000 долларов, после защиты – сразу двухкомнатную квартиру. «Мы готовы приглашать в Белгород крупных ученых, которые могут стать руководителями научных школ. Зарплата – 5000 долларов».
Теологический факультет – первый в России, теперь их уже кажется 12, - расположен в самом старом из сохранившихся после второй мировой войны зданий. Все полностью отремонтировано, все новенькое. Сохранена только дореволюционная кованая лестница. Молодой декан Сергей Колесников, как и Дятченко, производит впечатление красного командира, только что переведенного с командования эскадроном на руководство факультетом. В подвале устроен спортзал с десятью моднейшими тренажерами… Ну и так далее.
Вопрос вот в чем: как это все случилось с Белгородом? Сначала, конечно, ищешь ответ в области каких-нибудь неслыханных доходов местного бизнеса. А потом возращаешься мыслями к «теократии», а если быть точным к состоянию местного общества, так сказать «земства». Совершенно очевидно, особенно если сравнивать, например, с Калининградом, нашим «окном в Европу», который находится в жутком упадке, - что причины успеха или разрухи целиком лежат в «головах и сердцах». Клумбы ведь можно не высаживать, и научные школы в университете не создавать. И уже тем более можно не запрещать ходить туда-сюда с бутылками пива.
Можно, конечно, иронизировать: коммунист-губернатор Савченко найдя полное понимание у архиепископа Белгородского Иоанна, создал в городе Советский Союз, но с православием вместо научного атеизма. Однако, такая ирония – глуповата и недобросовестна, поскольку совершенно очевидно: в городе произошло, что-то вроде «морального перевооружения». Настоятель кафедрального собора протоиерей Олег Кобец на встрече со студентами гуманитарных вузов цитирует Лосского и Флоренского. Невозможно глядя на него сказать «попы-мракобесы».
Отличие сияющего Белгорода от упадочного Калининграда заключено, видимо, в двух пунктах – в наличие энергичной и консолидированной местной элиты, и в атмосфере доверия населения к ее действиям.
На конференцию в Белгород, я уезжал из Москвы, где – по долгу службы – напряженно размышлял о «гражданском обществе». Тут ведь опять в политологической среде начали твердить эту мантру, после того как В.Путин, сказал, что без «гр.об-ва» мы не сможем «ответить на вызовы».
Глядя на университетский храм возле общежития БГУ, я вдруг понял тщету всех этих московских размышлений и заклинаний. Никакого «гражданского общества» в масштабе России не может быть. Нет смысла собирать все эти «гражданские форумы», с участием каких-то случайных, микроскопических организаций. Существует совершенно «не институциональный», но не менее эффективный путь создания граждански активной среды – достаточно просвещенного консенсуса главных деятелей города: чиновников, университетских и школьных руководителей, деятелей церкви и милиционеров. Гражданское общество – среда доверия, благоустройство терроритории, на которой живешь, самоорганизация граждан ради этого благоустройства. Это общество уже построено в Белгороде.
