Дело ЮКОСа продолжается вот уже почти полгода. Количественные его показатели – проверки, выемки документов, возбуждаемые уголовные дела, число налоговых нарушений – растут. Множатся маловменяемые заявления разных ответственных чиновников. То нефтяные скважины озеленить попросят, то еще что-нибудь. Качественные же показатели, в смысле распила компании близкими к кремлю лицами, находятся фактически на нуле.
Единственной крупной потерей ЮКОСа до сих пор может считаться только Талаканское нефтегазовое месторождение, которое вскоре окончательно получит «Сургутнефтегаз». Сделать нужно немного – осталось продать за долги контрольный пакет акций дочерней компании ЮКОСа – «Саханефтегаза» - владельца полностью оборудованного нефтедобывающего комплекса на Талаканском месторождении. Талакан – кусок немалый: 124 млн тонн нефти и 47 млрд куб. м природного газа. Но «Сургутнефтегаз» вполне самостоятельная компания, и уж точно она не может считаться дочкой «кремлевских» структур. Выходит, что со съедением ЮКОСа явные проблемы.
Уголовные дела в последнее время идут как-то вяло. Очевидцы рассказывают, что дело одного из руководителей службы безопасности ЮКОСа Алексея Пичугина с начала года стало разваливаться: энтузиазм следователей угас, новые улики к делу не приобщают, а свидетелей-доброхотов, которых в силу специфической сферы деятельности товарища Пичугина, накопилось за последние годы немало, отправляют обратно. Дошло до того, что честных служителей закона, которым осенью доверили вести это дело, теперь на Старой площади стали за глаза называть «оборотнями». Следователей понять можно – судьба их руководителя, Генпрокурора Устинова, последнее время под вопросом. Перспектива его отставки после президентских выборов не может их радовать – их ведь тоже могут попросить с занимаемых должностей.
За неопределенностью личной судьбы полковников юстиции и даже самого Генерального прокурора стоит неопределенность гораздо большая. Все дело в нескольких «если», на которые в Кремле пока не знают, как отвечать.
Первое, если не сажать Михаила Ходорковского (обратное оказалось задачей архисложной: возможности ЮКОСа по части сопротивления следствию зачинщики посадки недооценили на порядок), а отпустить, скажем, за недоказанностью, что уже само по себе выглядит, как извинение, то будет ли Михаил Борисович милостив и забудет ли причиненные обиды. Встроится ли в новую жизнь? Очевидно, нет.
Второе: если посадить, то насколько. На три года никак нельзя – выйдет ведь аккурат к выборам и такую свободу слова устроит к 2008 году, что камня на камне не останется. Подержать подольше – тоже не выбор. Ну, вот выйдет он в 2010 или 2012 году, а некоторым товарищам к тому моменту будет уже под 60 лет и более. Тут даже и увеличение президентского срока не поможет. Есть ведь еще дети и родственники и семья. Да и деньги Михаила Борисовича, которые будут ждать его все это время где-нибудь в Австрии, никуда не денутся. Кто даст гарантии, что он не потратит хотя бы их часть на то, чтобы испортить спокойную пенсионную жизнь своих бывших гонителей? Никто.
А третьего не дано. Не возможно.
Вот и выходит, что решить свою судьбу может только сам Михаил Борисович, с помощью своей собственной смекалки и доброй воли. Еще немного неуверенности, и в Лефортово начнут звонить из Кремля. Впрочем, в том, что Михаил Борисович даже будучи там остается хозяином жизни, кое-где в России точно никто не сомневается. Так, по слухам, в одном прибайкальском городке (который весь живет на деньги ЮКОСа) никто и не думал снимать рукописный потрет Михаила Борисовича со здания местной администрации. Как смотрел в будущее проникновенным оком, так и смотрит. Вождь и учитель. А ссылка – это временно. Ленин вон тоже сидел...
