Конфликт разворачивающийся вокруг монетизации льгот не исчерпывается одним финансовым измерением. Эту социальную проблему нельзя свести к дежурному вопросу бендеров из власти к их подопечным балагановым: “Сколько вам надо для полного счастья?” Или к понуканию политологических Мари-Антуанетт: “Ну купите им проездные!» В любой системе натуральных льгот и статусных привилегий всегда существовала одна очень важная составляющая. Всеми этими незримыми путами государство привязывало к себе гражданина, делая его лояльность чем-то само собой разумеющимся.
Власть как бы говорила военнообязанным: «Давай воюй! В случае чего - мы поможем «своему», а уж при крайнем исходе — семье героя». Ингушская зачистка всех местных силовиков без разбору ведомства вполне доходчиво показала, что федеральная власть уже не может обеспечить человеку с ружьем самого базового уровня корпоративной защиты — «отбить своих». Больше нет никаких весомых социальных гарантий ни для предъявителей удостоверений на право ношения оружия, ни для членов их семей. При остаточной цене подвига, определяемой суммой до ста евро в месяц на одного случайно выжившего Героя России, правоохранители давно уже оглядываются по сторонам в поисках другого атамана - с золотым запасом. Так что героизм времен Рамзана Кадырова имеет совсем иной, чисто конкретный интерес.
Другая сторона проблемы «льготных выплат» уже была на АПН названа «льготизацией монет», и не только из соображений симметрии. Дело в том, что разрекламированный либералами доступ на рынок давно превратился в допуск. Серьезные люди знают о том, что право ведения успешного бизнеса — это либо привилегия, которую надо заслужить у власти, либо прямая прерогатива власти. Наша правящая консорция в лице “многонационального народа власти“ на глазах стала стремительно превращаться в изолированный субэтнос, понимаемающий себя как единственно “реальный субъект“ действующей и даже будущей Конституции.
Социогуманитарные мыслители от власти выражают эту же мысль еще откровенней: «Работай по капиталистически, а распределяй по социалистически». Понятно, что «работать по-черному» — это почетная обязанность «низов». Зато право «распределять» ресурсы неэлиты всегда принадлежит исключительно «верхам». При принудительном погружении населения в трудное счастье рейганомики, для чиновных верхов сохраняются не только все преимущества льготного допуска к развитому капитализму. Одновременно с этим “наверху” охраняются все системы социальных благ и привилегий для номенклатуры времен развитого социализма. К примеру, в денежном выражении натуральные льготы федеральных министров сегодня достигают до 150 тыс. долларов в год.
Скандальный «закон о льготах» выпукло показал, что либеральное квази-государство сократилось до размеров компактного чиновного аппарата, озабоченного исключительно самообеспечением и самообогащением. И это понимание все шире и шире распространяется в обществе, что неизбежно сокращает базу лояльности власти. Недаром в ходе социологических исследований, проведенных ИКСИ РАН в сотрудничестве с Фондом Эберта еще в июне прошлого года, чиновники с бюрократами и некомпетентное руководство федеральных органов власти по степени неприятия со стороны «населения» уверенно обогнали даже олигархов. А вчера уже в родном городе президента многотысячная толпа пенсионеров скандировала: "Путина в отставку!", "Фрадкова в отставку!", "Долой Матвиенко!", "Льготы народу - чиновники уроды!".
Как свидетельствуют результаты социологического исследования РОМИР-Мониторинг, сегодня каждый второй полагает, что страна зашла в тупик. Ощущение несправедливости, расхождения между рапортами официальных органов о росте экономики и отсутствием реального улучшения уровня жизни за минувший год выросло почти вдвое — с 29% до 49%. Причем, пессимистичнее всего оказались настроены самая активная часть общества — люди старше 45 лет и жители крупных городов. Доля убежденных в неправильности путинского курса в крупных городах превысила критический порог в 50%. Так что социальная база для будущей "городской революции" успешно создана самим правящим режимом национал-либералов.
Реализация запроса на "социальную справедливость" как раз и обеспечила внутренний мотивационный ресурс для стихийной мобилизации. Общероссийский «бунт пенсионеров» служит наиболее зримым проявлением лево-консервативной протестной волны. Но эти массовые акции является лишь одним из симптомов нарастающего социального распада. Этого очевидного факта не замечает только бездействующая власть, по своей давней привычке начавшая решать созданную ей проблему с поиска зачинщиков беспорядков.
Почему же ситуация с «льготными выплатами» стала восприниматься особенно остро именно городскими жителями? Дело не только в насущной необходимости для горожан, обнищавiих в ходе реформ, пользоваться муниципальным транспортом. Еще с советских времен в наших городах (особенно - крупных или окружающих их городах-спутниках, например, в Химках) была сконцентрирована как бы привилегированная часть населения. Усилиями всего советского народа в этих городах создавалась целостная среда с довольно высокими стандартами (даже по меркам ООН) жизни - жилищными и потребительскими.
Этому соответствовала установившаяся иерархия потребительских стандартов и способов распределения благ. Основные различия в ставшем привычным для горожан качестве жизни определялись вовсе не уровнем заработной платы, здесь деньги решали не все. Надо принять во внимание всю городскую инфраструктуру: доступ к товарами и услугам, качество медицины и жилья, досуг и рекреация. Словом, учесть те потребительские блага, которые ныне особенно активно «приватизируются» и которые ранее обеспечивала общественная муниципальная собственность.
Как раз на примере отношений к муниципальной собственности (кстати, крайне плохо прописанной в Конституции-93 и потому понимаемой сегодня как "ничья", "бесхозная" или собственность какой-нибудь ОПГ) особенно четко видна работа этического сознания. Того мощного источника, который питает сегодня "лево-консервативные" настроения в обществе. Как писал Михаил Ремизов, в основе этих настроений лежит не дешевый "рессантимент бедных к богатым", а этика иерархического сообщества. То есть подспудная этика характерного для России "служивого" государства, где не только "берут по чину", скорее наоборот: "собственность определяется через обязанности - по отношению к социальному Целому - в гораздо большей степени, чем через права".
Консервативная постановка вопроса о собственности не исчерпывается только примерами собственности на землю или волнующим всех вопросом собственности на недра. Городская собственность ( в том числе и оказавшаяся в центре социального конфликта транспортная инфраструктура) также имеет корни в историческом акте коллективного присвоения (и главное - совместного освоения!). То есть эта собственность является общегрупповой или, как ее определяли ранее, общинной или земской. Она не "принадлежит" ни мэрам, ни пэрам, ни … отдельным группам граждан. Это собственность не столько сонных коренных горожан или шустрых гостей города, сколько собственность прошедших и будущих поколений - "всех лежащих в могиле и утробе". Все горожане лишь "попечители" не только в отношении земельных участков под застройку, но и сложившегося за столетия окружающего городского ландшафта, с его подлинностью и красотой.
Нетрудно заметить, что конфликты с городскими властями и неподдельное возмущение "городского населения" возникают всякий раз, когда происходит ситуация покушения на интересы общественного Целого. Будь то транспортные льготы, уплотнительная застройка или снос памятников архитектуры. Сложившаяся в России этика отвергает экспансию товарно-денежных отношений в область репрезентации социального Целого. Никакие ссылки на увеличение базового размера пенсий или дополнительные льготные подачки не могут сделать ситуацию справедливой. Что толку в эффективных менеджерах власти, если они эффективно работают на сверхпотребление частных лиц и транснациональную интеграцию, разрушая саму легитимность нашего присутствия в мире.
Точно замечено, что сегодняшнее требование "восстановить справедливость" есть требование, прежде всего, не экономическое, а этическое. Все разговоры об удвоении ВВП так и останутся разговорами, и всегда не в пользу бедных!. В ходе массовых акций протеста общество показало, говоря словами Василия Розанова, что "отрекается от подлой, в сущности, власти". На перекрытых улицах протестующий Город продемонстрировал, что воспринимает требования власти как неправедные. Этот неуправляемый протест особенно опасен для имущих тем, что в нем участвуют граждане, уже выпавшие из механизмов социализации. Такие люди находятся вне приводных ремней власти, они перестают чувствовать почву под ногами, поскольку в российском обществе отсутствуют образцы достойного существования, соответствующие различным социальным нишам. Это относится не только к осязаемым ориентирам в области потребления - товарным фетишам, но и к социальным ориентирам в виде образа или стиля жизни.
В отсутствии общественного эталона преступное поведение (самое распространенная его форма - халатность) само постепенно становится нормой. И если российское общество стало социально однородным - неким обществом "путинского большинства", то весьма дорогой ценой. Сиюминутно отвергая прошлое и постоянно проедая будущее, общество разрушает себя как Целое. Оно все быстрее распадается на конгломерат кланов и ассоциацию мафиозных структур, представляя собой, по мнению Пэтмена, прообраз "народного мафиозного строя". В этой ситуации никакой рост благосостояния не может стать основой социальной стабильности: надо, прежде всего, восстановить доверие и социальную стратификацию - только тогда может быть обеспечена внутренняя интеграция общества.
Существующий сегодня запрос на социальный протест уже не может быть оформлен писателем очередных политических программ для очередного экономиста, желающего "расколдовать" страну. Этот запрос не исчерпывается текущим политическим предложением на левом крае: ни управляемым распадом КПРФ, ни размножением на Старой площади электоральных хищников. Масса сейчас является большим социалистом, чем все наши штатные "борцы за справедливость", и большим националистом, чем намекающие на страшную правду деятели "Русской партии". Предкоммуникация общественной среды путинского "неозастоя" достигла такой же стадии понимания, как и в в брежневский застой: "Не знаю как всю Систему, а его менять надо!".
Все эти разрозненные "волнения на местах" объединены не мифическими организаторами из НБА или НБП. Стихийный протест движет общая цель – выживание общества, уже очевидно невозможное без смены управленческой машины. Хотя власть и запланировала себе вечное продление полномочий, как ресурса двигателя у старого самолета. Но нарастающее отчуждение привело к тому, что не к 2008 году, а гораздо раньше, как федеральная, так и местные власти разом выработают свой ресурс и будут подлежать полной замене. Правда, возможна еще попытка канализации нарастающего протеста в местные громоотводы в лице глав регионов. Но такая "прочистка канализации" потребует реальных жертв в виде фигур размена, а серьезная «зачистка» в региональном сообществе приведет если не к управленческому коллапсу, то уж точно к выжиганию местной политической поляны.
Нарастающая лево-консервативная волна протеста заметно сдвинула существующий баланс виртуальной "стабильности". Переход от теории к революционной практики – от написанной для ЦИКа идеологии к жизненным практикам для масс – вот главное действие, реализуемое сегодня в ходе местных акций протеста, этих маленьких "городских революций". Такая самоорганизация муниципальных сообществ, или "людей Посада", принципиально не управляема "сверху" вследствие массовости и обширной географии протестных событий.
Все эти молекулярные "городские революции", свершающиеся на местах, уже изменили привычный общеполитический ландшафт, они же выведут на арену новые политические силы. Новый политический субъект скорее создаст не привычную политическую партию, а сетевую структуру, нацеленную на регенерацию культурного ядра общества. Эта политическая структура в ходе акций прямого действия будет апеллировать ко всему народу. Рожденная вне рамок путинской политической системы такая сила решительно заявит о своей готовности вершить судьбы нации в целом.
