Праздники в нашем Отечестве – вещь исключительно важная, требующая сугубой политкорректности. Неслучайно Государственная Дума постоянно возвращается к этому «наболевшему» вопросу, тасует даты, переименовывает или отменяет старые, придумывает новые на радость все того же homo soveticus , который, по мнению элиты, все время норовит увильнуть от работы и предаться отдыху от трудов праведных. В нынешнем году длиннющие новогодне-рождественские каникулы, за которые радела Дума и лично г-н Грызлов, довела основную массу трудящихся граждан до состояния озверения: больше пить уже было невозможно, но каникулярный график требовал все нового и нового «празднования» - сначала общегражданского, а затем православного...
Накануне «майских» дачникам-огородникам вернули отобранное было 2-е мая, а в июне снова обломился трехдневный выходной по случаю «Дня России».
У этого молодого по возрасту праздника уже есть своя история. Учрежденный в честь принятия съездом народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 года Декларации о суверенитете и независимости России, этот праздник поначалу отмечался именно как День независимости и имел вполне определенную политическую нагрузку – его праздновали сторонники Ельцина и противники союзного государства, которое прекратило существование в декабре 1991-го. Новая российская власть активно искала новый образ, в виде восстановления атрибутики дореволюционной России, перемешанной с демократическими лозунгами. Отсюда и гимн на музыку Глинки, к которому так и не были написаны слова, и двуглавый орел в полном геральдическом облачении (поначалу были попытки лишить птицу царских регалий), и триколор, олицетворявший, скорее, буржуазные, а не державные ценности.
Но с распадом СССР стало не вполне корректным праздновать суверенитет и независимость от несуществующего субъекта, тем более, что в такой трактовке этот праздник ну никак не мог содействовать задаче общенациональной консолидации. В результате несколько лет назад праздник был переименован в «День России», лишенный любого иного идеологического окраса, кроме трехцветного общепатриотического.
Однако содержание этого «общепатриотического» в годы первого президентства Владимира Путина было кореннным образом переосмыслено.
К «правильному» дореволюционному наследству были добавлены советские ценности и символы, что поначалу было в штыки воспринято либеральными политиками, однако гимн на музыку Александрова и Красное знамя Вооруженных сил оказались как нельзя ко двору в уставшем от казенных поисков «национальной идеи» российском обществе. Эта политтехнологическая операция по перехвату символов у левой оппозиции и интеграции их в здание новой российской государственности прошла почти безукоризненно. Новым этапом оформления этой идеологии стало внедрение в концепцию российского суверенитета и целостности элементов, почерпанных из арсенала распавшегося союзного государства. Исполняемая Олегом Газмановым декларация «Я рожден в Советском Союзе, сделан я в СССР» - лишь одно из ярких подтверждений этой тенденции.
Окончательным оформлением новой российской идеологии (хотя бы на уровне символов) стали подготовка и проведение 60-летия Победы. Как показывают данные социологов, Победа в Великой Отечественной войне на сегодня является единственным объединяющим всю российскую нацию символом и главной непререкаемой ценностью. Поэтому из майских дней 2005 года постарались выжать все возможное для укрепления духа и национальной консолидации всех россиян. И даже если кто-то и где-то чуток «пересолил» с праздничными мероприятиями, основная задача – достойно отметить праздник Победы – была выполнена.
Сложнее оказалось с «Днем России». Казалось, что была сделана попытка попросту продолжить удачно найденную и осуществленную «линейку» мероприятий Дня Победы. Показательна в этом отношении сетка телевещания 11-12 июня: повтор концерта на Красной площади 9 мая, военные фильмы. Плюс к этому – обычный для традиционных (то есть, бывших советских) праздников репертуар: «Высота» и «Белое солнце пустыни» по 1-му каналу, «Ключи от неба» и «Экипаж» по каналу «Россия», «Дело было в Пенькове» по ТВЦ и «Верные друзья» по НТВ, «Неуловимые мстители» на «Культуре». Вечерняя половина политкорректно представлена современным российским кинематографом: «Водителем для Веры» Павла Чухрая, «Сестрами» Сергея Бодрова-младшего, «Привет, дуралеи!» Эльдара Рязанова. И, разумеется, «большие праздничные концерты» - с неизменным Петросяном и вездесущими «новыми русскими бабками». Словом, обычный праздничный стандарт.
Однако понять, что же мы, в конце концов, празднуем – советские историко-революционные подвиги, память об Отечественной войне или воспоминания о неустроенной и смятенной жизни в 90-х – осталось непонятным. И немудрено. Образ новой эпохи, знаменуемой и создаваемой новой российской государственностью, еще не сформировался. Мы по-прежнему в плену «воспоминаний о будущем» и не имеем мало-мальски уверенных представлений об образе страны, в которой хотим жить.И уже невозможно по-прежнему выезжать за счет реанимации символов 40-х или 60-х. Нужно действительно, а не формально новое. Но для этого мало художественных образов, действующих на уровне подсознательного. Нужна четко артикулированная формулировка перспективы развития российского общества. Тогда и свои новые праздники мы будем отмечать осмысленно и по-новому.
Важный шаг в этом направлении был сделан 12 мая 2005 года в концерте на Красной площади, где, кажется, удалось найти эту новую эстетику праздника, свободную от пут прошлого. В этой акции как бы возникала новая идентичность – «идентичность в стиле «Любэ», ориентированная, прежде всего на новое поколение, практически не успевшее столкнуться с советскими реалиями и советской эстетикой праздника. И закономерным апофеозом выглядело, подхваченное площадью, исполнение Гимна «нефанерными» лидерами российской эстрады, рядом с которыми пел и Президент Владимир Путин. И на миг показалось: все еще впереди, и все у нас получится...
