Последняя неделя июня прошла под флагом реформирования российской науки. В начале недели министр образования и науки А. Фурсенко встретился с членами профсоюзов научного сектора, а в четверг 30 июня Концепция реформирования научной отрасли была рассмотрена на заседании Правительства и, после весьма жесткой дискуссии, принята «в целом» фактически по единоличному решению М.Фрадкова. Хотя, на самом деле, лучше бы эту концепцию не принимали вовсе. Г.Греф в данном случае был абсолютно прав, камня на камне не оставив от представленного на заседании документа. Ни один из тезисов А.Фурсенко не является чем-то новым. Более того, прежняя, достаточно жесткая позиция Минобрнауки теперь, после майского конфликта с РАН, значительно ослаблена.

Чего же теперь, собственно, следует ждать в научной отрасли?

Прежде всего, надо понимать, что в ближайшее время никаких изменений не будет. Концепция принята «в целом», для ее утверждения потребуется время на доработку. И, судя по критике со стороны членов правительства, доработка и согласование могут оказаться не из легких.

Если же смотреть, что может дать воплощение в жизнь тезисов выступления министра образования и науки, картина получается не очень оптимистичная. Эффективность российской науки останется на прежнем, неудовлетворительном уровне.

Первая причина этого – на реформировании академической науки снова поставлен крест. Российская академия наук продолжает утверждать, что способна самостоятельно выбраться из сегодняшнего болота, как один всем известный барон, вытащивший себя вместе с конем из трясины за косичку собственного парика, и всячески сопротивляется реформированию «извне».

Между тем (и эта особенность была отмечена исследователями научной сферы еще в 1990-е годы) РАН сейчас – это весьма неопределенный гибрид госучреждения и самоуправляемой общественной организации. Гибрид, обладающий большими ресурсами, получающий существенные средства из бюджета, однако не несущий ответственности за распоряжение госсобственностью ни перед государством, ни перед обществом. Результаты деятельности РАО ЕЭС или ОАО «Газпром», как финансовые, так и производственные, можно легко найти на соответствующих сайтах компаний. Закон о федеральном бюджете Российской Федерации и отчетность о его исполнении также доступны любому. Напротив, финансовая отчетность РАН на официальном сайте академии представлена весьма скупо, а отчеты о научных результатах представляют собой монотонное перечисление результатов исследований без указания расходов на их достижение и направлений дальнейших разработок.

Добровольно менять ситуацию научные работники не собираются. Так, президент РАН Ю.Осипов открыто заявил: «сейчас развернута целая компания против Российской академии наук по поводу ее имущественного комплекса». Отказываться от излишней собственности и собственных привилегий академики не планируют, и, как показали горячие споры весны-лета 2005 года, преодолеть это лобби у Минпромнауки не получается.

В результате - основную реорганизацию планируется провести в прикладном секторе научной отрасли. Как следует из концепции реформирования, если к 2010 году академические институты планируется сократить с 850 до 600, то число прикладных институтов сократится более чем вдвое - с 1200 до 500.

Указанная схема повторяет действия начала девяностых – тогда реформы тоже коснулись прикладной, в первую очередь, отраслевой науки. И сейчас, спустя десятилетие, результаты подобных действий не будут сильно отличаться. Фундаментальная наука останется нереформированной, а приватизированная и сокращенная прикладная натолкнется на отсутствие спроса со стороны частного сектора. Правда, если в середине 90-х промышленности просто было не до научных исследований и инноваций, то сейчас основная часть технологий приобретается за рубежом, уже в готовом виде.

Вторая причина сохранения низкой эффективности научного сектора – это неготовность прикладной науки работать «на внедрение», производя не новые изобретения, а готовые к внедрению технологии, притом не копирующие импортные, а опережающие их. Это ощущается даже в достаточно благополучных отраслях. В качестве примера можно привести ситуацию с разработкой высокоскоростного поезда «Сокол»: локомотив так и не смогли «довести до ума», и ОАО РЖД переориентировалось на закупку поездов германской компании «Сименс».

Планам министра образования и науки по доведению частного финансирования научных исследований до 50% (в РАН – до 20%) всего лишь за несколько лет, скорее всего, не суждено сбыться. Спрос частного сектора на исследования в настоящее время не так велик, как хотелось бы, и его быстрое увеличение маловероятно. Фундаментальная наука и вовсе непривлекательна для инвестиций из-за неопределенности и низкой практической полезности ее непосредственных результатов. Кстати, «оптимальный размер» российской фундаментальной науки с точки зрения бизнеса в первом приближении уже определен. «Фонд поддержки российской науки», созданный О.Дерипаской, А.Мамутом и Р.Абрамовичем в 2000 году, распределяется между 200 аспирантами, 400 кандидатами наук, 100 докторами наук и 14 академиками РАН и составляет 2,6 млн. долл. Между тем, бюджет Академии наук на 2005 год составляет 14,3 млрд руб., а одних только докторов наук в ней работает около 9 тысяч.

Третья причина – по-прежнему низкий уровень оплаты труда в сочетании с отсутствием взаимосвязи между уровнем оплаты и научной активностью, не говоря уже о результатах деятельности. Решать предлагается только первую часть проблемы. К 2010 году зарплаты молодых специалистов планируется довести до 15–20 тысяч рублей, а имеющих ученую степень – до 30 тысяч рублей. Если учесть, что в 2004 году, по данным Росстата, среднемесячная начисленная зарплата в научной отрасли составляла 8581,4 руб., увеличение предполагается существенное. Правда, эту сумму все равно придется скорректировать на инфляцию, так что рост реальных доходов ученых будет, видимо, все-таки поменьше. Рост зарплат позволит удержать часть научных работников, однако простое механическое увеличение оплаты не приведет к решению проблемы низкой эффективности научной отрасли. Установить контроль над эффективностью исследований без реформирования системы управления наукой и увеличения роли научных фондов (сейчас де-факто контролируемых РАН) не получится. Научные организации продолжат «пилить» бюджетные средства, ежегодно испрашивая для получения результата все большее и большее финансирование.

Зато на бюджет страны нагрузка получается ощутимая. Чтобы вдвое увеличить уровень оплаты исследователей и техников, потребуется порядка 5-6 млрд.руб. Между тем, объем всех планируемых на 2006 год расходов федерального бюджета на науку составляет 71,7 млрд. руб. В этих условиях предполагаемое сокращение к 2010 году численности научных работников на 16%, до 570 тыс. чел. становится неизбежным.

Так что, как ни крути, в ближайшие годы ситуация с эффективностью научной отрасли останется без изменений.