Кто и зачем разработал поправку к Закону «О свободе совести и религиозных организациях»? Ограничивает ли такая поправка свободу совести граждан?
Если новый вариант Закона будет принят, не вызовет ли это злоупотреблений со стороны чиновников высокого уровня?
К каким еще последствиям для религиозно-общественных организаций приведет принятие поправок к упомянутому выше Закону?
С этими вопросами Prognosis.Ru обратился к экспертам.
Александр Чуев, заместитель председателя Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций, фракция «Родина»:
Мне трудно сказать, кто конкретно разработал поправки к Закону «О свободе совести и религиозных организациях» (я знаю только одного автора – господина Понькина).. Они обсуждались рабочей группой нашего Комитета. Поправки носят противоречивый характер. Те, кто их предлагает, считают, что они упорядочат деятельность религиозных организаций, прежде всего тех, которые приглашают в нашу страну иностранных проповедников в качестве миссионеров. Но, к сожалению, поправки сформулированы таким образом, что сдерживают сам процесс взаимодействия религиозных организаций, создавая ряд дополнительных сложностей. Самое главное, поправки затрудняют деятельность и самих наших религиозных организаций, в том числе традиционных для России, таких, как, например, Русская Православная церковь, в составе которой сегодня примерно двадцать пять тысяч приходов. И если мы ограничим их право как юридических лиц приглашать к себе гостей, получится, что вся церковь будет ограничена в свободе совести и возникнут большие сложности в работе представительств в зарубежной православной церкви. К тому же появятся проблемы с публичными религиозными мероприятиями – они вынуждены будут частично проводиться по Закону «О митингах и демонстрациях».
Поправки нуждаются в дополнительном скрупулезном изучении, но лично я не менял бы Закон «О свободе совести и религиозных организациях», он сегодня неплохо действует. А если у кого-то возникнет желание улучшить ситуацию, надо не менять этот Закон, а применять другой. Например, «О социальном партнерстве государства и традиционных религиозных организациях». Тогда расширятся возможности для их взаимодействия с государством и не будет затронута свобода совести.
Против поправок, кроме меня, высказался и юрист Русской Православной церкви.
Конечно, принятие поправок может вызвать определенные проблемы. В том числе негативный общественный резонанс, не только в нашей стране, но и за рубежом. Таким образом, если эти не очень умные, на мой взгляд, поправки будут приняты, удар придется и по западному общественному мнению о нашей стране и по своим традиционным конфессиям.
Право на свободу совести должно быть абсолютно незыблемым, как и право на жизнь. Можно говорить, например, о тех или иных экономических или социальных правах, можно говорить о тех или иных ограничениях свободы слова при чрезвычайном положении или с точки зрения нравственности и морали. В любом случае, ограничения не должны перерастать в цензуру. Но говорить об ограничении свободы совести можно только с точки зрения сохранения жизни и безопасности граждан. И то в тех случаях, когда речь идет о псевдосвободе совести, когда за термином «свобода совести» скрываются коммерческие или иные корыстные интересы.
Я думаю, что кроме рассмотренных последствий введения поправок в Закон «О свободе совести и религиозных организациях», они породят такой резонанс, что Закон вообще придется менять - и не в лучшую сторону. В результате он станет хуже, чем ныне действующий. Со всех точек зрения.
Кроме того, попытки создать некое новообразование в виде комиссии при правительстве,
которая будет заниматься религиями, станет прецедентом, в определенном смысле возрождающим командно-административный порядок. Ничего хорошего это не сулит.
Яков Кротов, священник:
Михаил Поздняев («Новые Известия», 4.7.2005) в связи со слухом о том, что к закону о религии 1997 года примут поправку, которая лишит отдельные приходы права юридического лица, замечает: "Верующий человек ходит не в РПЦ ... а в конкретную церковь. ... Приход - его второй дом. И теперь вот у этого дома - другой хозяин. Пусть и свой же архиерей".
Вряд ли, однако, большинство прихожан храмов Московской Патриархии ходит в конкретную церковь. Идут именно в государственную церковь, во всяком случае - в поощряемую государством. Кто идёт к баптистам или католикам, тот уже обрекает себя на судьбу диссидента - и одновременно на благую часть человека самостоятельного. Что до слухов о поправке, то они хорошо отражают холопскую психологию советских людей: что-то там ещё барин скверного выдумал? Между тем, такая поправка, если и будет принята, ущемит права лишь настоятелей церквей, но никак не мирян и не рядового духовенства. Ведь в Московской Патриархии по её уставу и так имущество прихода является одновременно имуществом именно централизованного органа. Более того - в Московской Патриархии нет фиксированного членства в приходе. Любой прихожанин может быть приближен к настоятелю и введен в состав "двадцатки", и любой точно так же может быть изгнан "идеже скрежет зубовный". Трудно назвать такой приход "вторым домом". Это второй магазин - точнее, третий. Первый - дешёвый продуктовый ларёк у станции метро для тех, кто не причащается нефти и потому вынужден экономить каждую копейку. Второй - дешёвые промтоварные ряды с китайскими товарами. Казённая церковь - третий дешёвый магазин, где все почти бесплатно, но и за качество спроса нет. Страх, что принятие такой поправки что-либо ухудшит, показывает, до какой степени напряжены нервы у пользующихся этой дешёвой благодатью. Россия живёт не по закону, и поправки тут ничего не убавят и не прибавят.
