Действительно, демократы в 2004 году сделали во многом неправильный выбор – пусть и несколько более удачный, чем в случае с Элом Гором четырьмя годами ранее. У сенатора с характерно пуританской внешностью славное прошлое (антивоенные акции начала семидесятых), но на редкость серое настоящее – Джон Керри прежде всего вашингтонский бюрократ, пусть и космически далекий от антропологического типа «Единых Россий», но по американским меркам все равно безнадежно лишенный харизмы Клинтона и Ко. Самым сильным аргументом Буша против него стал упрек в непоследовательности по иракскому вопросу, и это очень показательно – бюрократическое сознание демократа вполне принимало войну как должное до тех пор, пока не выяснилось, что только с ее помощью можно успешно агитировать против республиканцев (солдаты-то продолжают гибнуть!). Идеологическим же противником войны новейшего JFK никак не назовешь - как и вообще сколько-нибудь внятным идеологом.
Другое дело, что принципиально прогрессивный кандидат от Демпартии был бы заведомо непроходным. Конечно, всякому мыслящему тростнику будет приятно увидеть во главе США губернатора Вермонта Говарда Дина или кого-то еще из пацифистов, социалистов, интеллектуалов, «либералов» в тамошнем смысле этого слова. Однако Америка – государство скорее протопопа Аввакума и купцов Островского, нежели того же Дина, или Майкла Мура, или даже Стивена Спилберга. В электоральном смысле Новая Англия и Калифорния важны, но не делают всей погоды – куда важнее завоевать симпатии краснолицей и широкозадой общественности в Огайо, Пенсильвании, Флориде – не говоря уж о сектантах-фундаменталистах Юга и, отчасти, Среднего Запада, для которого нынешняя Демпартия вообще сродни войску сатанинскому. И потому любой из «левых» кандидатов провалился бы «в общем зачете» точно так же, как Джордж Макговерн в 1972-м или, тем более, Уолтер Мондейл в 1984-м – в тот год либералы предприняли особенно идеалистическое и неудачное наступление на социал-людоедский курс Рональда Рейгана.
Поэтому наиболее правильным шагом для демократов стало бы следование политтехнологическим методам Бориса Абрамовича Березовского 1990-х годов. Буша мог бы легко уверенно победить только вот какого рода господин: некто весьма прогрессивный в отдельных, наиболее актуальных вопросах (социальные программы, права женщин, иммигранты etc.), однако заметно превосходящий действующего президента по части бравого, мужественного облика. Таким кандидатом в России был брутальный миротворец Хасавюрта Александр Лебедь, аналогичных (консервативных «снаружи» и отчасти «либеральных» внутри) деятелей много у республиканцев – Колин Пауэлл, Терминатор, мэр Джулиани, отчасти даже сенатор Маккейн. Демократическим президентом по этой схеме мог бы достаточно легко стать генерал Уэсли Кларк – против него у Буша практически не было бы шансов, ибо левые проголосовали бы за Партию Осла в любом случае (Майкл Мур изначально начинал агитацию именно за Кларка), а вот от республиканцев отчасти ушли бы голоса сурово-патриотически настроенных граждан.
Но как вышло – так вышло. «Другого Керри у меня для вас нет», - как сказал бы в этом случае товарищ Сталин. России крайне невыгоден президент-республиканец, и потому победа даже не самого лучшего демократа для нас – удача. Напрашиваются вопросы – какой именно России это выгодно, и почему?
Не стоит забывать, что интересов страны «вообще» - не существует. Слишком уж часто в последнее время мы говорим о выгодах государственной машины, в зависимости от которой мы юридически находимся, но которая не чувствует себя ответственной по отношению к нам решительно ни в чем. С какой стати мы должны с ней считаться? Да, кремлевским наперсточникам Буш, с его стратегией старого американского колониализма (общая политическая лояльность локальных гангстеров важнее непосредственных интересов американских корпораций), жизненно необходим. Все их возможные преступления, как военные и общественные, так и финансово-экономические, будут прощены и списаны в обмен на благожелательный нейтралитет по Ираку и иными нефтегитлеровским авантюрам республиканской администрации. Сказав, что неизбрание Буша будет победой мирового терроризма, Путин в этом смысле «проговорился» - общие интересы банды таковы, что провал на выборах пахана означает тюрьму для крысиной толпы приспешников.
Демократы же, с их стратегией непосредственного корпоративно-«глобалистского» управления миром «без посредников», отвечают интересам всех тех, кого не устраивают мелкие царьки дома, и кому как минимум удобнее было бы иметь дело с «цивилизованной» империалистической машиной напрямую – не говоря уж о несомненной выгоде такой власти для ее возможного свержения. В этом смысле единственной надеждой для русской оппозиции является именно Керри, с неизбежным для него пересмотром отношения «столичной администрации» к своим неуклюжим московским сателлитам. Другого такого шанса не будет. Если не случится чудо, и Путин со всей сворой своих топтунов и следователей не переместится чудесным образом куда-нибудь в Германию (совсем по Салтыкову-Щедрину), рассчитывать либерально-социалистическому Прогрессивному Блоку в России больше не на что. Рассмотрим возможные варианты.
Долгосрочное и успешное правление жандармов с их постепенным усилением исключается. На дворе не 1840-е, и тридцати лет Николая Палкина у Путина нет физически – советская инфраструктура изношена, иных, кроме сырьевых, ресурсов у режима нет (а цены на нефть не вечны). Наконец, силовая машина на низовом и среднем уровне готова услужить кому угодно за несколько красивых зеленых бумажек, а сатрапы хоть царского, хоть сталинского престола обязаны быть пусть и тупыми, и жестокими, но все же относительно честными – иначе сколько-нибудь серьезную сатрапию не построишь. По этим, а также еще по очень многим более хитрым причинам («негативный» принцип подбора элит и проч.) будущего у существующего строя в любом случае нет. Буквальный, географический даже распад России – это, как говорят некоторые жуликоватые политологи, текущая «повестка дня».
Но никто из людей, хоть сколько-нибудь любящих свою страну, не пожелает режиму естественной смерти. Просто потому, что «само по себе» государство кончается только в результате катаклизмов такого масштаба, что всякие идейные разногласия в сравнении с ними кажутся пригоршнями мелкого конфетти. Напомню, что катастрофические следствия февраля 1917 года (массовые убийства, разбой, сползание хаоса в гражданскую войну) были связаны именно с самоликвидацией романовской монархии – самоликвидацией, к которой никто в действительности не был готов, даже большевики. Если бы вместо этого и правда имел место тот «ужасный заговор», о котором вот уже 85 лет как твердят правоконсервативные конспирологи, все произошедшее впоследствии было бы куда как более гармонично – не «революционная стихия», но хорошо подготовленный дворцовый переворот. Так и сейчас: умри путинизм сам – мало никому не покажется. И значит, смена власти в России должна произойти мягко и «сознательно».
Однако есть ли для новой русской оппозиции (хоть бы даже и предполагаемой) хоть какой-то внутренний механизм прихода к власти, за вычетом действий кровавых и нежелательных, всевозможной террористической герильи? И – есть ли у собственно «власти» какой-то, опять же внутренний фундамент в обществе, в борьбе за который может происходить смена состава? Нет и еще раз нет. Легитимность путинизма – сугубо внешняя. Как и всякий латиноамериканского типа «сеньор», Путин может подавлять левую или либеральную оппозицию только при нейтралитете Вашингтона – если же хозяева нахмурят брови, «гарант» будет вынужден срочно призвать в Кремль Зорькина и подписать капитуляцию (кстати, я убежден, что Зорькин еще сыграет в русской истории эту благословенную роль!). Другого выхода у Путина не будет – применять силу против недовольных, презирая мнение США, можно только в том случае, если вы – и в самом деле уж очень страшный и кровавый, и не нужна вам спокойная старость на Западе с тамошними же банковскими счетами. Но наш младший следователь – не из таких.
Аналогичным является и положение оппозиции. Будучи отрезанной от не столько даже финансовой, сколько легитимизирующей поддержки Госдепа, она поставлена в условия, когда единственным реальным очагом сопротивления является Чечня, а единственным внятным противником власти – Масхадов. Но это уже «продолжение политики иными средствами», а вот цивилизованных внутриполитических ресурсов борьбы в России практически не существует, что и показывает нам опыт последних лет. Хотя бы потому, что всякому буржую, желающему дать деньги «не на то», будет строго указано, что в 1994 году он не заплатил налоги, а любой суд вынесет мудрое решение по телефонному звонку. Совсем другое дело, когда герои бархатных революций окружены камерами CNN и грозными заявлениями «помощника госсекретаря». Трусливая власть их просто не осмелится укусить. Бывшие Союзы Меча и Орала в такую минуту моментально становятся центрами плавного перетекания государства.
Конечно же, сама ситуация, когда сменить откровенно вредную власть в России можно только извне, неприятна для сколько-нибудь патриотического сознания. Однако так уж до сих пор была устроена русская история, что «народного суверенитета» у нас не было, и нет – всякое государство оказывается здесь заведомо инородным, поставленным извне. Надеяться на то, что эта тенденция может быть преодолена внутренним развитием – по меньшей мере наивно. Только доведение нынешней атомизирующей общество ситуации до логического конца может помочь созданию нового государства, приемлемого не только для самой управляющей машины, но и для подчиненных ей граждан. РФ нельзя улучшить, ее можно только переучредить – и, увы, лишь с посторонней помощью. Американские выборы в этой связи – веха, возможное начало движения и надежда.
