Американцы пришли в Междуречье для того, чтобы создать плацдарм на Ближнем Востоке для дальнейшей экспансии. Чтобы сделать из Ирака образцовую демократическую страну, сама образцовость которой будет способствовать дальнейшей американской экспансии. Совершенно очевидно, что ни одна из этих целей не достигнута. Американцы уйдут из Ирака, и их уход будет иметь глобальные и далеко идущие последствия.
Однажды США уже проигрывали – во Вьетнаме. С точки зрения людских и материальных потерь то поражение было гораздо тяжелее, но вот с точки зрения последствий оно оказалось легче. Вьетнам - один из текущих эпизодов холодной войны (на самом деле - третьей мировой), которая к тому времени шла уже давно. Поражение при всей его масштабности имело локальный масштаб. Иракская война стала одной из завязок четвёртой мировой войны, от исхода этой кампании в значительной степени зависит, как эта война пойдет дальше.
Американцы проиграли из-за неадекватной оценки ситуации накануне войны, из-за несоответствия целей и средств, из-за порочной системы комплектования своих вооруженных сил. Неадекватность оценки заключалась в том, что демократическая форма правления отнюдь не устанавливается автоматически после свержения тирана. Тем более на Ближнем Востоке, где классическая западная демократия как-то не приживается. Демократию и свободу вообще нельзя установить насильственным путём - средства противоречат цели.
Другая сторона, чисто военная. Наёмная армия подходит для двух вещей – карательно-набеговых операций ограниченного масштаба за рубежом и для борьбы против собственного народа внутри страны. В Ираке американская армия органично совместила обе эти функции (собственный народ был заменён иракским), но захлебнулась от нехватки подготовленных резервов (неизживаемый порок наёмной армии), а карательные методы опять же вошли в противоречие с требуемой демократизацией Ирака. (Кстати, по некоторым прогнозам американцы в результате иракской войны могут снова вернуться к всеобщей воинской повинности. - Ред.)
Сейчас Америка ведёт «арьергардные бои», решая, как бы ей так уйти, чтобы никто не расценил уход как поражение. Вряд ли Пентагону удастся так исхитриться, но это не исключительно американская проблема. У остального мира тоже будут проблемы.
Во Вьетнаме после ухода американцев к власти пришел жесткий тоталитарный режим. В Ираке как раз такой режим янки вроде бы свергли. Теперь силы, которые принято называть международными террористами, вместо захолустного, нищего, недоразвитого Афганистана получат гораздо более населённый, гораздо более развитый во всех отношениях, очень богатый нефтью Ирак.
После ухода американцев почти наверняка начнётся борьба (или даже война) за «иракское наследство» - между Турцией, Ираном, Саудовской Аравией и Сирией. Это приведёт к полной дестабилизации ситуации, дальнейшему росту терроризма и, что будет особенно «приятно» американцам, к запредельно высоким ценам на нефть.
Обстановка ещё более усугубится, если Америка будет упорствовать в своих заблуждениях и попытается-таки реализовать программу демократизации «Большого Ближнего Востока», бредовую по своей сути. То, что не удалось в одном Ираке, они попытаются реализовать во всём регионе. Как показывает новейшая история, демократические выборы на Ближнем Востоке почти всегда приводят к власти радикальных исламистов. Сейчас такой сценарий будет выполняться в 100% случаев: авторитарные, коррумпированные, но всё же вестернизированные правительства исламских стран будут падать одно за другим, освобождая место сторонникам бен Ладена.
В регионе резко возрастёт влияние Ирана, который всего год назад казался почти гарантированной следующей целью Штатов. Теперь в Тегеране могут не волноваться: в обозримом будущем этой угрозы нет. Объективно данный факт можно только приветствовать. Если не считать подчёркнуто светской Турции, Иран – самая демократическая страна Ближнего и Среднего Востока. Она очень похожа на поздний СССР, где авторитарная власть сосуществует со всеми основными демократическими институтами. Очень важно то, что Иран – шиитская страна. Практически все радикальные исламисты – ваххабиты, т.е. представители суннитского ислама. Для ваххабита шиит – это почти язычник, хуже христианина и иудея. Поэтому достаточно мощный Иран вынужден будет противостоять напору террористов.
Глобальным последствием иракской кампании станет постепенное понимание того факта, что у Америки нет сил на мировую гегемонию. По крайней мере – сил военных. Силовое свержение неугодных ей режимов невозможно в том случае, если данный режим имеет достаточно сильную армию и абсолютно исключено, если у потенциального противника есть ядерное оружие. «Долбёжка» с воздуха югославского типа, принесящая успех в Европе, - в «третьем мире» вызовет скорее обратный эффект. Если бы в Афганистане не было Северного альянса, талибы до сих пор контролировали бы страну: налёты ВВС США стали для них - неприятность, которую вполне можно пережить.
Что касается американских наземных сил (сухопутных войск и морской пехоты), они способны нанести поражение вражеской армии (в условиях господства в воздухе своих ВВС), но не смогут контролировать оккупированную территорию хоть сколько-нибудь длительное время, особенно если население настроено враждебно. Как выясняется, мировой гегемон сегодня может одновременно вести всего одну войну ограниченного масштаба со страной «третьего мира», имеющей слабую, желательно наёмную (т.е. менее устойчивую в бою с сильным внешним противником) армию. Именно под войны подобного типа в ВС США начали формироваться мобильные бригады «Страйкер». Их можно будет очень быстро перебрасывать на отдалённые ТВД. Но, как признают сами американские военные, с хоть сколько-нибудь серьёзным противником воевать они не смогут, поскольку не имеют ни танков, ни артиллерии, ни авиации, ни средств ПВО.
Случившееся означает, что сегодня формируется новая геополитическая ситуация – тот самый «многополярный мир», коего так чаяли Москва, Пекин, Дели, Тегеран, да и Париж с Берлином. Есть, правда, большие подозрения, что никто из них не готов даже к осознанию этого факта, тем более – к действиям в новых условиях.
В первую очередь это, конечно, относится к России. Наши «многополярные» заклинания объяснялись исключительно психологическими комплексами бывшей сверхдержавы. При этом в Кремле и на Смоленской площади нет даже намёка на реальный план: что делать, если чаемое вдруг окажется достигнутым. Никто не готов заменить обанкротившегося гегемона, что резко повышает шансы внесистемных геополитических сил на успех в четвёртой мировой.
