Нарушение закона станет основным законом Республики Беларусь. Так можно было бы охарактеризовать главное последствие предстоящего референдума. Принцип "что хочу, то и ворочу" окончательно станет главным в поведении белорусских властей. Особенно досадно, что подобные вещи происходят на родине первого в Европе государственного основного закона. Ведь именно “Литовский Статут” принято считать одним из источников первой в мире демократической конституции – американской. Неужели со времен средневековья правовое сознание белорусов претерпело регрессию?
Самое страшное в том, что значительная часть населения действительно разделяет правовой нигилизм Лукашенко. Белорусские власти хорошо знают, как вести себя с народом, для которого в силу ряда исторических причин закон – это удавка на шее, а его представитель – враг народа. На последний новый год в Минске отправляли в “кутузку” только тех пьяных, кто уже сам не мог передвигаться и рисковал замерзнуть. Спивающееся быдло – то большинство, на которое делает ставку режим Лукашенко. Тех, кто пытается организовать свою жизнь иначе, называют “националистами” и “недобитыми полицаями”.
Если, по мнению Запада, в Белоруссии существует тоталитаризм, то странное лицо у этого тоталитаризма. Попробуй немец распить с горла бутылку шнапса на крыльце Дрезденской галереи – сразу “оформят”, причем возможно в жесткой форме. Потому что люди там воспитаны в беспрекословном уважении к Закону, который не вправе нарушить никто, даже глава государства. Закон один для всех.
Видимо, когда Лукашенко говорил “нам такая демократия, шоб с гвалтом, не нужна”, он имел в виду, что ему не нужна демократия, охраняющая закон. Этот референдум – апогей лукашенковской “демократии”: внесение поправки в конституцию Белоруссии, которым в цивилизованном мире обычно занимаются профессиональные юристы, препоручено народу. “А что, разве мне народ не разрешит идти на третий срок?” – задается риторическим вопросом Лукашенко.
Тронная речь белорусского батьки после объявления референдума – не единственная, которую ему предстоит произнести в ходе начавшейся кампании. Последуют новые выступления, смысл которых, скорее всего, будет сводиться к шантажу. Теперь у Лукашенко появился дополнительный конек: в Белоруссии в отличие от соседней России действительно не было ни одного теракта за все время его правления (за время существования Белоруссии как независимого государства с 1991 года, терактов, впрочем, тоже не было). Но еще не раз Лукашенко будет возвращаться к российским событиям, спекулируя на чужом горе.
Александр Лукашенко, как говорят все, кто близко с ним знаком, обладает огромной интуицией. Отлично понимая, что тема российско-белорусского союза по понятным причинам пользуется в Белоруссии все меньшей и меньшей популярностью, Лукашенко и в дальнейшем будет играть на противопоставлении Минска и Москвы. Лучшего момента для объявления “судьбоносного решения” о референдуме, чем первые дни после трагедии в Беслане, придумать было нельзя. Жители Белоруссии находились в таком шоке от событий в соседней братской стране, что до сих пор не смогли критически переосмыслить решение собственного президента.
От решения белорусского избирателя на предстоящем референдуме будет напрямую зависеть дальнейшее его электоральное поведение. В случае если Лукашенко получит требуемую поправку к Конституции, можно будет с почти 100%-й вероятностью утверждать, что он победит и на президентских выборах. В период между референдумом и выборами Лукашенко сделает все, чтобы не ухудшить результаты: возможно повышение пенсий, зарплат у бюджетников, снижение цен на водку. И даже приостановка русификации.
Что же касается оппозиции, то ее роль в данном случае пока минимальна. Понимание сложности ситуации пришло слишком поздно. По всей видимости, до последнего момента белорусская оппозиция не верила, что Лукашенко сделает подобный шаг, и оказалась к этому абсолютно не готова. Оппозиционерам нечего противопоставить правовому нигилизму - остается только констатировать, что президент в очередной раз нарушил конституцию.
Два референдума у Лукашенко за плечами уже есть. Первый - по вопросу отмены моратория на смертную казнь. Второй - о введении русского языка в качестве второго государственного (de facto он является первым государственным, а белорусский - язык деревни и художественной литературы) и одновременно по вопросу объединения с Россией (насчет этого "батька" теперь рвет последние волосы). Так или иначе, в обоих случаях Лукашенко получил именно то, что он хотел.
Тем более бездарно, что оппозиция игнорировала возможность еще одного референдума. Ведь Лукашенко не раз на это прозрачно намекал: "Какой преемник? Я сам себе преемник!" Теперь же, за исключением разве что коалиции "Республика", белорусская оппозиция оказалась в заведомых аутсайдерах, которым придется довольствоваться участью площадных "орателей" (это определение из "Дней Турбиных" Булгакова, весьма уместно в данном случае).
Сохранив за собой пост президента, Лукашенко рискует сделать собственную страну изгоем. Известно, что пока его решение поддержала только Украина (Кучма и сам был бы не прочь пойти на третий срок, да только силенок не хватает). Но и лукашенковская Белоруссия, и Украина Кучмы-Януковича в глазах Запада станут линией отчуждения, мертвой зоной между Россией и Европейским Союзом.
Россия тоже, вероятнее всего, прекратит поддерживать действующий белорусский режим, поскольку идти в подчинение Москве Лукашенко не захочет. Выходит, и для России, и для Запада в отношении нынешнего белорусского режима есть только один путь... Хотя пока в Белоруссии не нашлось ни своего Ющенко, ни Саакашвили, говорить об этом преждевременно.
