Арестованный испанскими спецслужбами в ресторане шикарного отеля на Канарских островах, хорватский генерал Анте Готовина был быстро переправлен в Гаагу. Уже в понедельник, 12 декабря он впервые предстал перед судьями Международного трибунала по военным преступлениям в бывшей Югославии. Произошло то, что и должно было случиться. В чем же обвиняют генерала Готовину и почему этому аресту придают такое значение и Хорватия, и ЕС, и НАТО, и международный трибунал? Да и Сербия тоже.
Генерал командовал хорватскими войсками, которые в августе 1995 г. в течение нескольких дней разгромили самопровозглашенную и никем не признанную Республику Сербская Крайина (РСК), восстановив территориальную целостность и суверенитет Хорватии. Однако уже тогда стало известно о многочисленных нарушениях прав человека и прямых преступлениях против человечности, совершенных хорватскими военнослужащими. Лично генералу Готовине вменяется в вину убийство ста пятидесяти сербов и изгнание примерно 200 тысяч человек, проживавших на территории РСК. Ни в коей мере не оправдывая действия генерала и его подчиненных, надо помнить о том, что то же самое – изгнание из жилищ, грабежи, убийства мирных граждан – практиковали в 1991– 1992 годах военизированные формирования хорватских сербов и части Югославской народной армии.
Ордер на арест был выдан Гаагским трибуналом еще в 2001 году, но хорватский генерал, подобно сербам Радавану Караджичу и Ратко Младичу, предпочел скрыться. Во внутренней и внешней политике Хорватии эта проблема постепенно превратилась в одну из ключевых. Многочисленные организации ветеранов Отечественной войны (так в Хорватии называют войну 1991-1995 гг.), тесно связанные с силовыми структурами, да и значительная часть населения Хорватии считала и считает Анте Готовину героем борьбы за национальное освобождение и создание независимого хорватского государства. Именно эти люди во многом составляли электоральную базу националистов из ХДС в период правления Франьо Туджмана. Они же составляют ее и поныне.
Именно из-за опасения столкновения со своим электоратом, а также в силу личных убеждений если не всех, то многих членов кабинета министров, премьер Иво Санадер не мог пойти на прямое и публичное сотрудничество с международным трибуналом. Готовине дали возможность скрыться, после чего «со спокойной совестью» говорить о том, что он не находится на территории Хорватии, и его местонахождение неизвестно властям страны. Но это не сработало. От официального Загреба потребовали эффективного сотрудничества, на которое, в конце концов, пришлось пойти - как сообщают мировые СМИ, в поимке беглого генерала приняли участие и хорватские спецслужбы.
Власти Хорватии не смогли проигнорировать позицию США и стран ЕС. Иначе желанный для Хорватии путь в ЕС и НАТО, провозглашенный тем же ХДС и премьером Санадером как стратегическая цель, мог оказаться закрытым. Хорватия оказалась под все нарастающим давлением. Но теперь, после доставки Готовины в Гаагу, можно сказать, что двери для «возвращения Хорватии в Европу», то есть для вступления в ЕС и НАТО, раскрылись почти настежь. Вместе с тем, «проблема Готовины» была не единственной на пути Хорватии в европейские организации. Хорватии еще предстоят долгие и непростые переговоры в Брюсселе и Вашингтоне – ей придется произвести значительные изменения в своей экономической и политической системе.
Арест, доставка в Гаагу и предстоящие следствие и процесс над Готовиной, который может состояться уже через полгода, значительно повысили градус политической напряженности в Хорватии, вызвав противоречивые чувства в обществе. Во многих городах состоялись акции в поддержку Готовины с осуждением действий властей. По сообщениям хорватских газет и телевидения, в основном в них принимали участие от сотни до нескольких сотен человек. В Загребе на улицу вышло по разным подсчетам от 300 до тысячи. Самым многочисленным (по разным данным – от сорока до семидесяти тысяч человек!) оказался митинг в Сплите, давно известным как своеобразная «столица» радикального хорватского национализма. Помимо выражения негативного отношения к Гаагскому трибуналу и его прокурору Карле дель Понте, а также премьер-министру Хорватии Иво Санадеру и президенту Стипе Месичу, участники акций потребовали от хорватских властей оказать Готовине юридическую и материальную поддержку. Вероятно, их вдохновляют соответствующие меры, принятые властями Сербии в отношении своих обвиняемых.
Возможность того, чтобы Готовину судили в Загребе, практически равна нулю. Он слишком долго скрывался, не прибыл в Гаагу добровольно и не заслуживает снисхождения. Кроме того, для Гаагского трибунала и лично Карлы дель Понте он превратился в символическую фигуру.
Между тем, Готовина стал знаковой фигурой и для значительной части хорватов, которые видят в нем живой (в отличие от покойного Туджмана) символ борьбы за независимость. Они либо не верят в то, что «свой» генерал мог совершить преступления, либо считают, что цель – национальная свобода и территориальная целостность – оправдывает любые средства. Осуждение Готовины станет в их глазах осуждением хорватской государственности. Они придерживаются конспирологической версии о «всемирном заговоре против маленькой победоносной Хорватии» и не готовы смириться с тем, что процесс над Готовиной может для Хорватии поставить точку в идеологии и психологии межэтнического конфликта 90-х годов.
Как нынешние события скажутся на соотношении сил в хорватском государственном аппарате и, тем более, на результатах парламентских и президентских выборов, говорить пока рано. По мнению хорватских СМИ, возможны два основных варианта – ХДС Иво Санадера сумеет примириться со своими избирателями или же многие из них отдадут свои голоса еще более радикальным хорватским националистам.
Существует и еще одна сторона проблемы – сербская. Недаром Карла дель Понте объявила об аресте Готовины в Белграде. Тем самым она хотела оказать воздействие на правительство Сербии, добиваясь его более активной помощи в розыске и аресте Караджича и Младича. По мнению сербских СМИ, подобный сценарий возможен и по отношению к этим двум обвиняемым. Поимка и суд над Караджичем и Младичем даст возможность Сербии, точно также, как и ныне Хорватии, гораздо быстрее интегрироваться в ЕС и НАТО. Кроме того, судьба Ратко Младича может стать для белградского правительства «разменной монетой» в начавшихся переговорах о статусе Косово. Как полагают белградские журналисты, если бы граждан Сербии спросили, что для них важнее – «национальный герой» Младич или Косово, то большинство выбрало бы Косово.
Автор - ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.
