Пространство бывшего СССР перестает быть российской внешнеполитической собственностью. И если до «революции роз» и «оранжевой революции» эксклюзивную роль России в СНГ не признавали США и ЕС, то сейчас эту роль отрицают в Грузии и на Украине. Благодаря «бархатным революциям» в этих государствах к власти пришли жесткие целеустремленные деятели, четко представляющие свои цели и задачи, и в отличие от своих российских коллег обладающие политической волей. Они отказались от функции младшего партнера России и сделали свой «цивилизационный» выбор в пользу европейской и североатлантической интеграции.

Особый случай - Украина. После «оранжевой революции» Киев становится новым альтернативным России центром силы в СНГ. Очевидно, что только Украине с ее демографическим и территориальным потенциалом под силу стать таким центром. Сегодня свою лояльность новому центру силы в СНГ демонстрирует Грузия, завтра, скорее всего, об этом заявит Молдова. На очереди Белоруссия и Армения. По данным последних социологических опросов около 60% российских граждан не отказались бы принять второе гражданство – украинское. Украина в ближайшем будущем начнет выполнять делать ту работу, которую Россия должна была сделать в 1992 году - станет локомотивом европейской и североатлантической интеграции бывших союзных республик. Россия выбрала другой путь - поддержку просоветских режимов и просоветской идеологии и проиграла. Серия «бархатных революций» способствовала появлению нового претендента на роль первого европейца в Евразии.

«Бархатные революции» на постсоветском пространстве - это второй акт революционного процесса в странах «мировой социалистической системы». На первом этапе происходил распад внешней советской империи – Варшавского договора и СЭВ. Сегодня полным ходом идет окончательная ликвидация внутренней империи СССР. В 1989-1990 гг. в странах Центральной и Восточной Европы произошло национально-демократическое самоопределение, то есть отказ от внешнего принуждения коммунистической империи в пользу либеральных ценностей со своей национальной спецификой. Процесс национализации либерализма и демократии произошел там одновременно со свержением коммунистов - коллаборантов СССР.

Советские республики получили независимость не в результате длительной национально-освободительной борьбы. Свобода и суверенитет стали результатом национального самоопределения первых секретарей рескомов, испугавшихся перестроечной либерализации. Это было верхушечное самоопределение. И территории, и население самоопределившиеся советские республики получили из рук КПСС. «Парад суверенитетов» не давал ответа на вопросы : «Насколько жизнеспособно будущее независимое государство? Появится ли в его границах нация как гражданско-политическое образование?»

Если и элиты, и граждане Польши, Венгрии, ГДР и Чехословакии сделали свой однозначный выбор в пользу Европы, то в постсоветских государствах этот выбор был не очевиден. Лидеры бывших союзных республик использовали европейскую и демократическую риторику, но на практике строили модель управляемой демократии. В результате страны СНГ застряли на пути «перехода». «Срединная модель» (или «третий путь») развития показал свою крайнюю неэффективность. Управляемая демократия продемонстрировала слабую управляемость и малую демократичность. А «бархатные революции» стали реакцией на «срединный путь» развития и платой за управляемую демократию.

В 1991 г. страны СНГ провозгласили национальное самоопределение без свободы, - в 2004-2005 гг. «пошел процесс» либерализации национального самоопределения. Лозунги освобождения от имперской опеки начали дополняться призывами к отказу от авторитаризма и советской управленческой практики. «Бархатные революции» стали тестом на государственную состоятельность бывших союзных республик. Так, события на Майдане Незалежности показали, что на Украине начинает складываться гражданская нация. Сегодня сильная европейски ориентированная Украина - лозунг не группы экзальтированных «щирых украинцев» из Львова. Эту идею поддерживают украинцы, русские, евреи, поляки и представители других этнических групп страны.

Тот факт, что грузинские лидеры и сам Михаил Саакашвили заявляют о необходимости политической интеграции «всех сущих в Грузии язык» также о многом говорит. Лозунг «Грузия для грузин» еще не снят окончательно с повестки дня, но претерпевает существенную ревизию. В странах СНГ к власти приходит национальная демократия. «Бархатные революции» на постсоветском пространстве нацелены не на частичную отмену, а на окончательную ликвидацию пережитков политического наследия СССР.

В перспективе реализация национально-демократического проекта в СНГ вызовет серию новых революций - кадровых. Окончательно уйдут выдвиженцы брежневского и перестроечного периода. Будут сформированы новые критерии кадрового отбора, продвижения по службе и оценки эффективности труда бюрократа. Произойдет смена поколений политиков и управленцев. Процесс, слишком затянувшийся. Ускорение процессов десоветизации окончательно превратит Россию в одну из республик СНГ. Советский проект, упорно внедряемый РФ, сегодня не востребован. В конечном итоге постсоветское пространство как некий политико-географический образ уйдет в прошлое. Каждая из стран, выбравшая путь национально-демократического самоопределения, идентифицирует себя вне исторической связи с рухнувшим Союзом.

Национально-демократический проект может быть реализован как в революционной, так и в эволюционной форме. Очевидно, что не везде революционные процессы пройдут в обозримом будущем и одной и той же форме. В Молдове, сделавшей выбор в пользу Запада, скорее всего, произойдет относительно мирная смена поколений политиков, что не помешает впоследствии охарактеризовать этот процесс как революцию.

В Армении еще в прошлом году произошла «генеральная репетиция» революции. В этой наиболее пророссийской республике сформировался многочисленный интеллектуальный слой, который готов обменять нынешнее маргинальное положение республики на европейскую и североатлантическую интеграцию даже путем определенных уступок по Нагорному Карабаху. Позиции этого слоя людей усиливает тот факт, что власть в республики фактически приватизирована карабахцами во главе с президентом Робертом Кочаряном. Однако в отличие от Украины и Грузии власть в Ереване достаточно сильна, обладает определенным авторитетом и имеет мощный патриотический ресурс. Но время работает против нынешней элиты. Подрастает новое поколение армянских политиков, идеологически не связанное с борьбой 1980-1990-х гг. за «воссоединение с Карабахом», а потому готовое смотреть на перспективы своей страны прагматично.

Против местной правящей элиты работает время и в Белоруссии. Авторитарная политика Александра Лукашенко оставила его режим без серьезной интеллектуальной поддержки. В запасе у официального Минска кроме харизмы батьки нет ни новых идеологических программ и проектов, ни свежих экономических идей. В республике насаждается советская идентичность при том, что сам факт существования Белоруссии способствует формированию национальной белорусской идентичности. В определенный момент в республике неизбежно начнется рассогласование этих двух моделей самоидентификации.

Особая статья - национально-демократический проект в странах Центральной Азии. Сегодня с полной уверенностью можно констатировать, что режим восточной деспотии Сапармурата Ниязова не оставляет никаких шансов для народной революции. Смена власти и демократизация режима здесь возможны лишь посредством дворцового переворота, либо военной интервенции. Что касается Казахстана и Киргизии, то здесь наличествуют важные предпосылки для «бархатной революции». С одной стороны власти этих стран осуществляют форсированную вестернизацию прежде всего в экономической и образовательной сферах. Несмотря на включенность этих государств в мусульманский мир, в политическом смысле ислам не имеет здесь мощных позиций. При этом о политической либерализации в Казахстане и в Киргизии говорить не приходится. Однако за последнее десятилетие в этих странах сформировался слой младоказахов и младокиргизов, получивших европейское и американское образование и сумевших оценить преимущества либеральной экономики. Противоречия между двумя «вестернизациями» - вот основа для будущих революционных преобразований в этих государствах. При этом в Киргизии, где пространство публичной политики более широкое по сравнению с Казахстаном, возможна и массовая низовая активность.

Узбекистан и Таджикистан - государства, где огромную роль играет исламский фактор. Здесь в отличие от Киргизии и Казахстана революционный проект будет протестом исламистов (возможно под лозунгами исламской демократии) против светского авторитарного режима. На сегодняшний день в странах исламского мира главный водораздел проиходит не между демократией и тиранией, а между авторитарной догоняющей модернизацией и исламским традиционализмом. А значит, революция на востоке СНГ не может рассматриваться как абсолютное благо и универсальная отмычка для решения проблемы десоветизации. В любом случае, даже при реализации исламского сценария в Узбекистане и в Таджикистане мы станем свидетелями появления нового поколения политиков.

При любом развитии революционных процессов на территории СНГ очевидно одно. Последние призраки Советского Союза разрушаются, последние иллюзии по поводу его восстановления уходят.