Представленный Киевом на проходивших в Виннице 16-17 мая 2005 года многосторонних консультациях план по урегулированию приднестровского конфликта, оказался серьезным вызовом Москве. В то же время, он вызвал и неоднозначную реакцию и в Кишиневе. Если иметь в виду, что украинские предложения будут серьезно обсуждаться на заседаниях Парламентской ассамблее ОБСЕ, которая состоится 1-5 июля 2005 г. в Вашингтоне, то легко понять начавшуюся активизацию всех заинтересованных сторон вокруг приднестровской проблемы.
Интрига заключается в том, что план, озвученный Виктором Ющенко, был составлен украинским министром иностранных дел Борисом Тарасюком, который недавно выдвинул предложение трансформировать ГУАМ, куда входят Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова, в Содружество за демократию и развитие. Не исключено, что это объединение, где Болгария и Румыния уже являются наблюдателями, расширится за счет Польши и Турции, имеющих достаточно большой интерес в подобной организации. Реализации этой схемы серьезно мешает прекращенный, но так и не решенный приднестровский конфликт. Именно поэтому Украина, выступающая одной сторон-гарантов его мирного урегулирования, решила предпринять шаги, направленные на окончательное снятие этой проблемы с повестки дня.
Основу этого плана составили предложения по демократизации общественно-политической жизни в Приднестровье; проведению выборов в местный парламент под жестким международным контролем Евросоюза, России, США, Украины и Совета Европы; замене миротворческого контингента на международный контингент военных и гражданских наблюдателей; контролю международных организацией над военной промышленностью Приднестровья. На заседании парламента Молдовы план Ющенко был одобрен, но в принятых этим органом документах делался призыв к выводу российских войск, скептически оценивался план федерализации Молдовы, и были внесены ещё некоторые поправки.
Несмотря на то, что украинское предложение официально приветствовалось Москвой и даже Тирасполем, оно, судя по всему, было воспринято российской и приднестровской стороной негативно. Подтверждением этого может служить, с одной стороны, появление сведений о подготовке нового российского плана урегулирования, а, с другой, жесткая позиция Тирасполя по вопросам объединения Приднестровья с остальной частью Молдовы на принципах конфедерации. Не исключено, что Москва рассматривает «замороженный конфликт» как инструмент, способный обеспечить ей победу сразу на нескольких направлениях.
Первое из них затрагивает болезненный для нынешнего российского руководства процесс падения старых постсоветских режимов в условиях усиливающейся волны «бархатных революций» на постсоветском пространстве. Постепенно окружение нынешней России странами с демократическими режимами, ориентированными на евро-атлантические ценности, а также воздействие революционных событий по российскому периметру на ситуацию в самой России оцениваются Кремлем крайне негативно и с точки зрения реально существующей угрозы.
Второе направление, которое связано с приднестровской проблемой, это расширение роли европейцев и США при решении конфликтов уже на постсоветском пространстве, где Москва рассматривала себя единственным миротворцем. Учитывая наличие ещё нескольких временно замороженных конфликтов – грузино-абхазский, грузино-осетинский и карабахский, Кремль не заинтересован создавать прецедент международного участия в ликвидации «горячих точек» на постсоветском пространстве, над которым она стремится сохранить контроль.
Не менее важным для Кремля является и третье направление – создание блока, включающего как бывшие советские республики – ныне независимые государства, так и страны «дальнего зарубежья». Вероятнее всего, алгоритм действий Москвы, направленных на демпфирование нежелательных для неё процессов будет заключаться в том, чтобы не допустить реализации ни одного из вышеперечисленных направлений. Главным элементом общей схемы действий Кремля будет его стремление сформулировать собственный план урегулирования приднестровского конфликта (наподобие известного «плана Козака»), ключевым пунктом которого станет призыв «учитывать мнение жителей Приднестровья».
С этой целью возможно предложение многовекторного сценария, в котором будут максимально широко затронуты все политические, социальные, экономические и военно-стратегические гарантии Тирасполя и Москвы, а также статус Приднестровья внутри единого государства Молдова. Не исключено, что в последнем случае доминирующим тезисом станет конфедеративный характер отношений между Кишиневом и Тирасполем (за что, в принципе, ратует руководство приднестровского режима). Одновременно Москва постарается использовать экономические рычаги для оказания давления на основных участников будущего объединения Содружества за демократию и развитие – Украину, Грузию и Молдову.
В первой из этих стран ставка, помимо всего прочего, будет, вероятно, сделана на предстоящие парламентские выборы, где российская сторона постарается сплотить все антиющенксие силы и расколоть тандем Ющенко-Тимошенко. Аналогичная тактика может использоваться и в Молдове, где Москва поддерживала во время весенних выборов 2005 года силы, противостоявшие Воронину. Приднестровский вопрос, в случае его обострения, в состоянии серьезно нарушить достигнутый консенсус в парламенте Молдовы. В сложившейся ситуации фактор времени приобретает особое значение для всех реальных и потенциальных участников приднестровского конфликта. Для Украины, Молдовы, Грузии, Европы и США промедление не выгодно, а для современной России оно необходимо.
