В начале уходящей недели министр иностранных дел России Сергей Лавров на встрече с министром иностранных дел Сербии и Черногории Вуком Драшковичем заявил, что «Россия не видит альтернативы европеизации Балкан». Казалось бы, вот оно, новое слово российской политики на Балканах: впервые российский МИД четко признал неизбежность европейского курса для всех стран бывшей Югославии.

Между тем, балканская проблема существует в российской внешней политике не сама по себе - она затрагивает чувствительную проблему сохранения Россией статуса влиятельной мировой державы. Москва стремится не закрывать для себя ни одну из возможностей, имея в виду не только ситуацию в странах бывшей Югославии, но и играя на проблемах во взаимоотношениях между ЕС и ООН.

Вот и на последней встрече Лаврова с Драшковичем декларируется, что «стороны будут делать все необходимое для выполнения рекомендаций международного сообщества, в том числе ООН и в очередной раз подчеркивается «необходимость сохранения центральной роли ООН и СБ в косовском урегулировании». Иными словами, ООН и Совет Безопасности, в котором Россия обладает правом «вето», и в дальнейшем останется для Москвы одним из основных инструментов внешней политики. Ведь если ведущую роль в постюгославском урегулировании будет играть ЕС (неконтролируемый ООН), позиции России в регионе, и без того не очень сильные, ослабеют еще больше.

Одновременно российские дипломаты ясно обозначают свое понимание «европеизации». Европеизация применительно к Балканам, по словам представителя МИД РФ Михаила Камынина, «означает, во-первых, необходимость полной защиты национальных меньшинств в Косово, а во-вторых - сохранение государственных границ, которые существуют сегодня с Албанией и Македонией, независимо от того, как пройдет референдум (о дальнейшей судьбе Сербии и Черногории)». Такое заявление логично продолжает высказанную неделей ранее позицию постоянного представителя РФ по связям с ЕС Владимира Чижова: «В России приветствуют евроинтеграцию Балкан, но считают, что не следует создавать там новые разделительные линии».

Действительно, существуют различные варианты решения косовской проблемы. Однако из слов российского дипломата не вполне понятно, что будет пониматься под этим решением: проведение новых, «справедливых» границ и их соблюдение или же смягчение межэтнической и социальной напряженности при обеспечении прав каждого человека независимо от его этнической и конфессиональной принадлежности? И главное, совершенно не говорится, как добиться желаемой всеми стабильности.

Если говорить о проведении пограничной линии, то здесь существуют три варианта:

• провозглашение независимости,
• раздел края,
• сохранение статуса протектората международного сообщества.

Полемика идет именно вокруг принципиального решения в пользу одного из трех перечисленных вариантов, а также по поводу темпов и методов осуществления выбранного пути. Нужно ли заставлять косовских албанцев признать хотя бы формальное вхождение Косово в состав Сербии? Возможно ли это? Как сможет в этом случае Белград осуществлять контроль над Косово? Ведь даже президент Сербии во время поездки в автономный край находился под охраной не только международных сил, но и полиции косовских албанцев. Можно ли заставить два народа жить в одном государстве, когда они этого, по крайней мере на данном историческом этапе, не желают? Принесет ли полная независимость Косово стабильность в регионе? Именно эти вопросы обсуждаются сегодня политиками и экспертами, занимающимися косовской проблемой.

Серегй Лавров выразил поддержку усилиям руководства Сербии и Черногории по дальнейшей стабилизации политической и экономической ситуации в стране. Однако многие наблюдатели считают, что продуманной и целенаправленной политики у официального Белграда сейчас нет. Это относится не только к проблеме статуса Косово, но и к проблеме будущего государства Сербии и Черногории, пока еще формально общего. Да и сам министр иностранных дел Вук Драшкович известен как весьма противоречивый и непоследовательный политический деятель. Он может выступить за предоставление независимости Республики Сербской в Боснии и Герцеговине, в случае обретения такого же статуса Косово, и в то же время подписать соглашение о транзите войск НАТО через территорию Сербии и Черногории.

Суть проблемы, помимо всего прочего, состоит том, что для поддержания стабильности и мира в регионе необходимо сильное сербское государство. Сильное не в смысле территориальных размеров и военной мощи, но в смысле эффективной, декриминализированной рыночной экономики, декоррумпированного государственного аппарата и развитого общества, способного осуществлять контроль над силовыми структурами.

Не стоит забывать, что помимо Косово болевой точкой бывшей Югославии остается Босния и Герцеговина, где идут очень сложные этнополитические процессы. Принципы, на которых основаны Дейтонские соглашения, объективно себя изживают, и страна стоит перед нелегким выбором: сможет ли она трансформироваться из аморфной, не обладающей полным государственным суверенитетом конфедерации в полиэтничное централизованное государство с перспективой вступления в ЕС и НАТО, или же ей суждено окончательно распасться. Последний вариант чреват новыми конфликтами - ни Сербия, ни Хорватия, имеющие в Боснии и Герцеговине свои интересы, не смогут остаться в стороне. Распад Боснии и Герцеговины приведет к новому переделу только что установившегося, достигнутого ценой огромных жертв статус-кво на постюгославском пространстве.

Тем временем в обиход российских дипломатов применительно к Балканам входит слово «европеизация». «Роль ЕС в регионе будет возрастать - вплоть до решения вопроса о вступлении балканских стран в ЕС. Мы приветствуем евроинтеграцию Балкан, но даем нашим коллегам из ЕС бесплатный дружеский совет: не надо создавать на Балканах новые разделительные линии, подтягивая одни и отодвигая другие страны», – заявляет постпред РФ при ЕС Владимир Чижов.

В косовском конфликте России давно пора отказаться от укоренившегося деления сторон на «наших» (сербов) и «не-наших» (косовских албанцев). Однако к принципиальному изменению политики в бывшей Югославии, когда регион не будет рассматриваться как арена противоборства с другими государствами и организациями Москва все же еще не до конца готова.