В ближайшее время Международный трибунал в Гааге вынесет решение относительно временного освобождения Слободана Милошевича для лечения в Москве. Эта проблема имеет несколько аспектов – медицинский, юридический, политический и нравственный. Каковы возможные последствия сложившейся ситуации не только для бывшего президента, но и для России?
Во-первых, Милошевич, прежде всего, политик. В этом его суть, его характер, его судьба, его образ мысли и существования. Поэтому просьба об «освобождении по состоянию здоровья», независимо от реального его состояния – прежде всего политический шаг. Для достижения своих целей экс-президент пытается снова разыграть российскую карту, показать трибуналу, что у него есть союзники и поддержка.
Во-вторых, сама по себе ситуация, сложившаяся на данный момент (эти строки пишутся еще до решения Трибунала), не идет на пользу России. В глазах соседних народов, которые стали жертвой политики Милошевича, да и многих сербов, которые также пострадали от его действий, Россия будет в очередной раз скомпрометирована. Не союзом с Сербией, не помощью сербскому народу, который в ней действительно нуждается, а союзом с Милошевичем.
Не стоит забывать, что интересы сербского народа, независимо от его настроений, интересы сербского государства и личные интересы Слободана Милошевича – это далеко не одно и то же. Выразив поддержку и дав гарантии лично ему, Россия в значительной мере потеряет симпатии и утратит позиции на Балканах. Это особенно прискорбно, поскольку именно в данный период рассматривается вопрос о внутреннем устройстве и будущем Боснии и Герцеговины. России в этой связи надо налаживать взаимоотношения не только с Республикой Сербской, но и с Мусульманско-хорватской федерацией, принимать в процессе реформ более активное и конструктивное участие.
В феврале начнутся и переговоры о будущем статусе Косово. После кончины президента Косово Ибрагима Руговы на политическом поле Косово вряд ли найдется фигура такого масштаба и политик подобных убеждений. Политические наследники Руговы гораздо более радикальны и страна, которая однозначно связывает свою политику с именем и судьбой Милошевича, не вызовет ни доверия, ни стремления к контактам. В результате Россия рискует утратить и без того не слишком активные и не слишком доверительные контакты с албанской стороной. Что ослабит ее позиции в переговорном процессе и сократит возможности оказывать поддержку позиции Белграда, ослабляет ее собственные позиции в регионе.
Вряд ли временное легальное освобождение Слободана Милошевича, которое имеет шансы превратится в постоянное, полу- или совсем нелегальное, воодушевит и нынешний политический класс Сербии, независимо от политической ориентации отдельных партий и их лидеров. За последние годы политическая палитра Сербии необратимо изменилась и возвращение Милошевича, пусть даже в косвенной форме, для нынешних политических игроков в Белграде явно нежелательно. Это привело бы изменению политической и психологической ситуации в стране, ее дестабилизации поскольку означало бы реабилитацию Милошевича. И ослабило бы позиции и премьер-министра Воислава Коштуницы и президента Бориса Тадича. Во всяком случае, подобный шаг уж точно не улучшит отношения между Сербией и Россией. Что опять-таки немаловажно, учитывая предстоящие переговоры по Косово, а также предстоящий референдум в Черногории по вопросу о ее выходе из Сербии. Появление Милошевича в сербской политике, не говоря о его появлении в Сербии, означало бы крах надежд на положительное завершение едва начавшегося процесса присоединения к евроатлантическим структурам. Поэтому ни в Сербии, ни в Республике Сербской в Боснии и Герцеговине этот шаг России не вызовет желания возвращаться в прошлое и жертвовать будущим.
Пребывание Милошевича в многонациональной и поликонфессиональной России может сыграть свою негативную роль и в развитии внутренней ситуации в стране. Как показал интерактивный опрос, проведенный одной из популярных радиостанций, судьба Слободана Милошевича взволновала радиослушателей гораздо больше, чем два года назад судьба десятков тысяч жителей Косово – сербов по национальности. Тогда в опросе приняло участие лишь чуть больше тысячи человек, сейчас позвонило более пяти тысяч, причем 59% высказались за то, чтобы Милошевич приехал в Россию. Естественно, эти люди руководствуются разными мотивами. Одни – из абстрактного гуманизма, другие ошибочно считают Милошевича «верным союзником» России, третьи полагают, что Трибунал в Гааге не справедлив. Однако никто не задумался ни об ответственности политика перед своим собственным народом, ни о правосудии, ни о судьбе жертв его политики. Создается впечатление, что ли «проблема Милошевича» целенаправленно вбрасывается в российское общественное сознание, искусственно делается чуть ли не главной новостью.
Неужели можно всерьез рассчитывать на то, что с исчезновением Милошевича из Гааги, Трибунал утратит свою значимость, сотрудничество с ним перестанет быть одним из главных условий для постюгославских государств в процессе их вступления в ЕС и НАТО, и, следовательно, проблему поиска и выдачи еще скрывающихся обвиняемых можно будет решить оригинальным способом – дискредитацией и исчезновением самого трибунала? Известно негативное отношение России к Трибуналу, но предоставив гарантии, Россия, тем самым, признает легитимность и правомочность Трибунала.
Наконец, совершенно непонятно, зачем «временное освобождение» самому Трибуналу, который с таким трудом добился выдачи Милошевича, лишаться своего самого главного обвиняемого. Более того, подобные «послабления» предоставлялись ранее тем из подследственных, кто добровольно явился в Трибунал. В случае удовлетворения просьбы Милошевича судьям трудно будет отказать и другим подсудимым, например, хорватскому генералу Готовине.
Россия, связав себя с именем Милошевича и предоставив гарантии его возвращения, невольно передала в руки гаагских судей не только судьбу этого бывшего политика, но свою собственную репутацию. Причем репутация нашей страны пострадает в любом случае: в том случае, если гарантии не будут приняты во внимание и Трибунал откажет Милошевичу в его просьбе. И если он после пребывания в Москве будет возвращен в Гаагу, и в том случае если он туда не вернется, Россия в глазах международного сообщества будет нести всю полноту ответственности и за несдержанное слово, и за деяния Милошевича. Если подсудимый скрывается от суда, то в глазах общественного мнения с моральной точки зрения он должен признать свою вину. Моральную ответственность несет и тот, кто дает приют подсудимому, скрывающемуся от суда. После предоставления гарантий, сама по себе постановка вопроса: вернется или не вернется Милошевич, оскорбительна для России.
Что касается Слободана Милошевича лично, то трагический парадокс его судьбы заключается в том, что он уже никогда не будет свободным человеком – ни в Гааге, ни в Москве, ни в Белграде.
Автор – ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.
