Смерть бывшего президента бывшей Югославии Слободана Милошевича уже прокомментировали во всем мире. Не стала исключением и Россия, где смерть Милошевича вызвала реакцию, едва ли не более бурную, чем на его родине. К сожалению, российские политики пытаются использовать смерть Милошевича, точно также, как раньше они пытались использовать его деятельность – исключительно в своих политических интересах.
Эпоха Милошевича закончилась в 2000 году, когда он лишился не только власти, но и поддержки народа, политического класса и выпестованных им спецслужб. Окончательно черта была подведена в июне 2001 года, когда Милошевич был выдан Трибуналу в Гааге, подобный шаг сербского правительства не вызвал никаких протестов внутри страны, а скорее был воспринят с облегчением. Одни устали от авторитарного правления, политических убийств, фальсификации выборов, изоляции страны от внешнего мира; другие ставили ему в вину то, что он не смог добиться провозглашенной цели – создания «великой» моноэтничной Сербии.
Неожиданно возник и получил политическое звучание вопрос о месте захоронения Слобожана Милошевича. Президент Сербии Борис Тадич отверг возможность амнистии для супруги и сына Милошевича, что делает невозможным их присутствие на похоронах в Сербии, а также проведения государственных похорон. Захоронение Милошевича в России станет молчаливым признанием того, что в глазах сербов он больше не выдающийся государственный деятель, но политик, отвергнутый собственной страной. Вместе с тем, захоронение Милошевича в России не принесет ей никаких внешнеполитических дивидендов, не приведет к росту симпатий к нам в Сербии и Черногории, сделавшими свой выбор в пользу евроатлантических структур.
Связав себя фактически навечно с именем Милошевича, который никогда не был ей ни другом, ни союзником, Россия подорвет свои позиции на всем постюгославском пространстве – в Хорватии, Боснии и Герцеговине, в Косово. Последнее особенно важно, поскольку сведет к минимуму и без того небольшое доверие к России со стороны албанцев Косово. А это, в свою очередь, уменьшит возможности России оказать поддержку Белграду на начинающихся переговорах о статусе Косово. Ввязавшись в историю с приглашением Милошевича, на лечение в Москву, Россия уже нанесла значительный ущерб своим позициям на постюгославском пространстве, в Европе и мире. В случае кончины Милошевича в Москве, что было невозможно исключить, сейчас российским чиновникам и врачам пришлось бы отвечать на те же вопросы и обвинения, на которые отвечают сейчас чиновники и врачи в Гааге. Не исключая и различные конспирологические версии.
Продолжая разыгрывать карту Милошевича и после его смерти, карту политика, принадлежащего прошлому, Россия рискует практически полностью исключить себя из числа реальных политических сил на Балканах: ей не будут доверять ни партнеры по контактной группе, ни сербская, ни албанская стороны. Это же относится к Боснии и Герцеговине, где сейчас также происходят важные изменения, определяющие будущее не только этого государства, но и всего постюгославского пространства. Все это заставляет задуматься серьезном концептуальном пересмотре мировоззренческих установок политического класса в России. И не только в отношении Балкан.
Разрешение захоронить Милошевича в России будет означать только одно: Россия с грохотом захлопывает для себя дверь на Балканы. И очень надолго. Решение о захоронении должны принимать российские власти, а не семья Милошевича. Разговоры о возможности захоронения в Москве фактически привели к тому, что Россия вынуждена молча признать, что именно здесь скрываются от сербского правосудия его жена и сын, против которых на родине выдвинуты уголовные обвинения. Семья Милошевича, безусловно, будет бороться за свое будущее. Это касается не только его супруги и сына, но и его старшего брата, бывшего посла Югославии в России, Борислава Милошевича. После кончины Слобо, он становится одним из многих простых граждан Сербии, проживающих в России.
Не может не возникнуть и вопрос о будущем Гаагского трибунала - института противоречивого по замыслу и исполнению. Смерть Милошевича вкупе с недавним самоубийством уже осужденного бывшего лидера сербов в Хорватии Милана Бабича может серьезно подорвать доверие к Трибуналу не только в Сербии, но и в Хорватии, Боснии и Герцеговине и в Косово, чьи граждане также находятся под следствием и разыскиваются трибуналом. Ведь, с одной стороны, Гаагский трибунал не гарантирует совершение юридически обоснованного правосудия, с другой – не гарантирует жизнь и безопасность своим подследственным.
Может возникнуть вопрос о целесообразности дальнейшего функционирования Трибунала, поскольку действия ни одного из трех лидеров бывшей Югославии, на которых возлагается вина за развязывание войны и преступления против человечности, – Туджмана, Изетбеговича, а теперь и Милошевича - так и не получили правовой оценки. Трибунал и в особенности его прокурор Карла Дель Понте, могут утратить право решающего слова относительно присоединения постюгославских государств к ЕС и НАТО. Поэтому сейчас все усилия трибунала будут направлены на доказательство своей необходимости и эффективности. Подтверждением этого стал бы арест лидеров боснийских сербов Караджича и Младича. Однако сделать это теперь будет гораздо сложнее. Уменьшится и возможность торга Белграда с Брюсселем: Караджич и Младич в обмен на смягчение позиции на переговорах по Косово.
Милошевич умер 11 марта 2006 г., 12 марта 2003 г. был убит премьер-министр Сербии Зоран Джинджич, выдавший Милошевича в Гаагу, пытавшийся преодолеть последствия его правления и павший от рук его сторонников. Когда это произошло, через два часа улицы Белграда были полны скорбящими. Смерть Милошевича оставила большинство сербов равнодушными. Зоран Джинджич был подлинным национальным лидером Сербии. А Слободан Милошевич был и останется вождем толпы, воспользовавшийся моментом, для того чтобы захватить и удержать власть.
Автор – ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.
