Бурно обсуждая «новую фултоновскую речь» вице-президента США Дика Чейни на саммите стран Содружества демократического выбора в Вильнюсе, почти никто не обратил внимания на то, как отреагировал на нее российский МИД. На следующий день после саммита 6 мая Сергей Лавров, подчеркнув, что «в нашей политике нет, и не может быть антиамериканизма», предложил Вашингтону закрепить коллективные начала в мировой политике! «Убежден, что такое коллективное лидерство приветствовало бы подавляющее большинство государств», — резюмировал он свое выступление. Неудивительно, ибо никто из наших политиков и политологов, кроме экс-советника президента России Андрея Илларионова, присутствовавшего на вильнюсском саммите и возможно даже беседовавшего с вице-президентом США, не заметил главного — Дик Чейни в Вильнюсе не атаковал, а оборонялся! Так что даже сам Илларионов, в своей пятничной статье в Ъ, назвал «неожиданным» такое поведение вице-президента США: «Так называемый рыцарь холодной войны протянул оливковую ветвь мира. А ведь мог бы Чейни пойти на обострение! Мог бы, например, отреагировать на слова российского министра иностранных дел о "коренных различиях между внешнеполитической философией Москвы и подходами некоторых западных столиц». Илларионов ошибается — Чейни этого сделать не мог. Поскольку, пока не решена иранская проблема, ему это не позволят сделать «реалисты» из госдепа во главе с Кондолизой Райс. Ибо усилиями неоконов Америка и так уже находится в состоянии «холодной войны» с исламским миром («четвертой мировой» — в терминологии самих неоконов), и поддержка такой «энергетической сверхдержавы», как Россия, при цене нефти за $70 за баррель и нависшей угрозе войны с Ираном жизненно необходима. Москва решила воспользоваться этим обстоятельством, чтобы «взять быка за рога» — похоже, что вопрос необходимости перехода от однополярной модели мира к многополярной станет центральным на саммите «восьмерки» в Санкт-Петербурге. Хотя от глаз широкой публики он, скорее всего, будет завуалирован пеленой различных концепций энергетической политики.
«За три последних года многое изменилось в нашей стране. Радикальному пересмотру подверглись экономическая политика, политический режим, сущность самого российского государства, идеология и философия власти. Сейчас наступила очередь отношений России с внешним миром. Принципиальное решение о разрыве союзническо-партнерских отношений с США и Западом было обнародовано в серии публичных заявлений российского руководства в январе–марте 2006 года, оставшихся малозамеченными. Попытку остановить нарастающий кризис, восстановить сотрудничество неделю назад предпринял Ричард Чейни. Реакция, последовавшая из Москвы, убедительно продемонстрировала, что это совсем не то, что нужно российским властям. Сегодня им нужна конфронтация. Нужны внешние угрозы: "товарищ волк кушает", — так звучит вышеописанная ситуация в терминах самого Илларионова. — Ресурсов для настоящей конфронтации у нынешней России нет. И потому нужна виртуальная конфронтация – не столько для внешнего мира, сколько для внутреннего потребления».
Давно замечено, что наши правые «экономисты-революционеры» в политике, как правило, не разбираются. Речь Дика Чейни стала пиком того действительно кардинального расхождения внешнеполитической философии Москвы и Вшингтона, которое было вызвано иракской войной. Именно поэтому «процесс пошел» три года назад, и его первым результатом стала «посадка» Ходорковского в октябре 2003 года. Бывший олигарх, как известно, хотел сделать Россию младшим партнером Америки, ее «энергетическим щитом» против ОПЕК. Выиграв в январе этого года «газовую войну» с Украиной Москва продемонстрировала полную суверенность своей энергетической политики от интересов Вашингтона. Это совсем не означает стремление Москвы разорвать союзнические связи с Вашингтоном. «Не во всем должны сходиться и наши национальные интересы, налицо и конкуренция в торгово-экономической сфере. Это нормально и не мешает нам быть союзниками по антитеррористической коалиции», - успокаивает Сергей Лавров. Но это означает, что Москва наотрез отказывается признавать главенство Вашингтона.
«Некоторые наши партнеры хотели бы обеспечить свое главенство в любом новом миропорядке. Россия не может сотрудничать на основе такого взгляда на мир. Россия из своей истории хорошо помнит увлечение навязчивыми идеями изменения мира и не может подписаться под выдвигаемыми сегодня аналогичными проектами. Россия не может принимать чью-либо сторону в развязываемом межцивилизационном конфликте глобального масштаба. Единственно допустимый для нас подход — осуществление инициативной внешнеполитической стратегии, направленной на поддержание международной стабильности и снижение напряженности. В этом одно из коренных различий между внешнеполитической философией Москвы и подходами некоторых западных столиц. Вряд ли уместна позиция "конструктивной неопределенности" в отношении разногласий столь кардинального порядка», — так Сергей Лавров определил позицию России в своей программной статье «Россия в глобальной политике» опубликованной 3 марта, в день прибытия делегации «Хамас» в Москву. Здесь он, впервые отказавшись от "конструктивной неопределенности" в отношении американской политики на Ближнем Востоке, прямо предупредил Вашингтон, что «речь идет об ответственном международном лидерстве нашей страны на критическом этапе в развитии глобальной ситуации», и Америке придется «выбирать между стабильностью в мировой энергетике и политикой "контролируемой дестабилизации" и "преобразовательства"».
Нетрудно заметить, что эти заявления Москвы представляют прямой вызов неоконсервативной команде Дика Чейни — именно их проект «большой стратегии» США предусматривал свержение режимов в Багдаде и Тегеране с последующим установлением контроля над иракской и иранской нефтью. Мало того, в середине марта совершенно неожиданно для Вашингтона Россия и Китай пригласили Иран к вступлению в Шанхайскую организацию сотрудничества. Учитывая, что Россия и Иран имеют на своей территории в совокупности 51% всех мировых запасов газа (для сравнения – страны ОПЕК располагают только 44% мировых запасов нефти), понятно, что очевидная опасность превращения ШОС в своего рода «газовый ОПЕК» не могла не встревожить Вашингтон. Тем более что Иран официально объявлен Вашингтоном террористической угрозой номер один. Выступление в Вильнюсе доказывает, что Белый Дом не пропустил предупреждение Лаврова мимо ушей. «Прозвучавшее из уст Дика Чейни обвинение в адрес России в том, что она использует свои энергоресурсы для 'шантажа', стало первым громким американским заявлением в рамках интенсивной подготовки к июльскому саммиту G8 в Санкт-Петербурге, говорят вашингтонские дипломаты», — константировала "The Financial Times".
«Высказывание Чейни прозвучало вскоре после того, как Белый дом 'непреднамеренно' унизил председателя КНР Ху Цзиньтао в ходе его визита в Вашингтон. Похоже, Вашингтон расчехлил орудия с обоих бортов, и открыл пальбу по России и Китаю одновременно», — проанализировал последние демарши Вашингтона известный американский аналитический центр «Стратфор». И подтвердил свой старый прогноз: «2006 год должен пройти под знаком конфронтации США с Россией и Китаем. Россия и Китай полагают, что их позиции усилились из-за снижения рейтингов поддержки Буша и продолжающегося присутствия американских войск в Ираке и Афганистане. 'Иранский вопрос', как и 'северокорейский' до него, стал еще одним отвлекающим фактором, дающим Москве и Пекину больше пространства для маневра. Однако в последнее время США, судя по всему, сочли, что Пекин и Москва зашли слишком далеко. Главная цель этих демаршей - вынудить Москву и Пекин пересмотреть свои стратегические планы и внушить им, что у них не будет 'карт-бланш' на мировой арене. Наверняка в обеих столицах сейчас гадают — блефует Вашингтон, или настроен серьезно. От обеих стран следует ожидать демаршей призванных это установить. И первое столкновение произойдет на предстоящей встрече 'большой восьмерки'». Из прогноза «Стратфора» хорошо видно, что нынешний год вполне может стать началом процесса трансформации однополярной модели мира в многополярную. И что, вопреки мнению Андрея Илларионова, виртуальная конфронтация Москвы с Вашингтоном на саммите G8 в Санкт-Петербурге может стать «моментом истины» для всего мира.
